Невостребованная любовь. Детство

– «Старался уважать?» Ха, ха! Весь район в глаза заглядывает, а муж сестры – пытается уважать! Да кто ты такой? Какой ты мне родственник, рвань безродная!

– Вот здесь ты прав – родственных чувств у тебя нет.

Андрей, пытался сохранить хотя бы видимое спокойствие, сел на стул за стол.

– Это твои сорванцы все конфеты съели, кто знал, что она придёт?

– У неё есть имя, её зовут Надя, Надежда Егоровна.

– Не был я у вас сто лет и ещё сто не приеду!

Егор встал, вскинул на плечи свои кошели с товаром заготконторы, что привёз менять на шерсть у сельчан, сплюнул и, не оглядываясь, вышел из избы.

В это время дочка Егора вышла за калитку, остановилась. Так же, как сутки назад посмотрела на свой кулачок и раскрыла ладонь – ветерок тут же подхватил фантик и унёс. Девочка проводила его взглядом, фантик был цветной, наверное, красивый, а конфеты наверняка были вкусными. Голова девочки тихонько опускалась на грудь, верный признак того, что сейчас закапают слёзки. Но тут она увидела в своих руках новенькие, совсем новенькие валенки.

Она тут же надела их и вприпрыжку побежала домой, как будто на несколько минут к ней вновь вернулось неведомо, где заплутавшее детство. Лишь дома, снимая валенки, она поняла, что натворила: ноги были мокрые, валенки промокли насквозь. Она поставила их на ещё тёплую печь, к утру валенки высохли, но сильно сели, и надеть их было уже невозможно.

Всю свою жизнь Надежда будет рассказывать своим детям, а потом и внукам, про этот фантик и валенки, в которых прошла вприпрыжку метров сто пятьдесят до дома.

Как говорится: где тонко, там и рвётся. Этот цветной фантик был единственной помощью родного отца своей дочери-сироте в течение всей её жизни.

В понедельник, как обычно, Надя пришла помогать по хозяйству деду и бабке: только воды надо было наносить не менее десяти вёдер, почистить в стайке и дать сено корове. Иногда, когда бабка болела, Надя сама доила корову и поила телёнка, топила печь. Дед не мог себе позволить тратить время на работу по хозяйству, надо было зарабатывать деньги.

Дочери заканчивали семилетку, хотели ехать учиться дальше. Дед заметил, что внучка сильно подавлена, делала всё машинально и, как бабка, тихонько вздыхала:

– Ты что это, Надюха? Что, говорю, приуныла? Про конфеты не переживай, знаю: это не ты сделала, ты просто неспособна.

– Тятя, тётя Галя забрала шаль мамы, – от горькой обиды девочка едва выговаривала слова.