Невостребованная любовь. Детство

Когда она в очередной раз стала подниматься вверх, вспомнила про деньги – денег не было. Снова и снова она спрашивала детей о деньгах, снова и снова рассматривала поверхность горки и рыла снег внизу – денег не было. Мимолётное счастье, которое она испытывала, катаясь с горки, обернулось горьким разочарованием. Опять покатились слёзки. У горки остановился уазик, из уазика вышел дядя Андрей, посмотрел на мокрый подол девочки и сказал:

– Ну, ты что, Надя, даже катаясь с горки, слёзы льёшь. Да ладно, я не за тем остановился.

Тебе ведь в апреле тринадцать будет, дохаживай школу до лета, а там приходи в контору, придумаем что-нибудь. А школу вечернюю будешь кончать. Там учеников много, правда, разновозрастные – во время войны многие не учились. Ну, пока, не вешай нос.

Управляющий сел в уазик, завёл мотор и поехал по делам отделения. Надя покачала головой в знак согласия и забыла сказать спасибо. Как ни была она расстроена, поняла, что впереди есть какая-то надежда на другую жизнь. Перестала плакать, стала думать, что делать? «Тятя всегда так верил ей, а она его так подвела.

Если меня возьмут в совхоз на постоянную работу, я заработаю и отдам эти деньги. Ходить помогать бабушке каждый день не надо будет. Правы те женщины, тётки же не денно-ночно работают и учатся, найдут время. Надо скорей идти, пока бабушка не вернулась с работы. Дед строг, а баба ещё строже ко мне.» Хотя дед всегда был добр к внучке, Надя боялась его строгости. Всё равно, признаваться придётся. Но лучше уж признаться деду, чем бабушке.

Девочка робко перешагнула порог избы, дед выглянул из двери зала и спросил:

– Кого там принесло?

– Это я, тятя, – еле слышно ответила внучка.

– Ты чего вернулась? Деньги могла и завтра принести.

– Я, я их потеряла, – замямлила внучка, сквозь слёзы.

– Как потеряла? – посмотрел дед на внучку поверх очков, своим орлиным взглядом исподлобья.

– Я, я с горки каталась, – непослушные слёзы сами закапали на сарафан.

– То-то я гляжу подол у сарафана мокрый.

Дед подошёл к внучке, та ещё ниже опустила голову.

– Молодец, что призналась. Тяжко вздыхаешь! Ну, ещё что-то не так? Рассказывай уж заодно. Я ж тебя знаю, говори.

– Я отца видела, – горестно сказала внучка.

– Где, когда? – удивился дед.

– Лонысь.

Так раньше говорили в этих местах, что означало «вчера».

– Да ну! Вспомнил. Ну, рассказывай. Ну, что молчишь? Понятно, та ещё сволочь, – махнул рукой дед. – Рассказывай.