Невостребованная любовь. Детство

– Ой, ой! – разом закричали провинившиеся девочки, схватились руками за головы и ветку, ошалело вытаращили глаза на окно…

Что они там увидели, Боже! Во всё окно с улицы стоял отец и дед в одном лице, держал в руках ветку, на которую были намотаны их волосы! В раме не было нижнего стекла – это говорило о многом… Когда они глянули вокруг, их охватил ужас: вещи разбросаны, на столе валялся ковш и стояли два стакана с недопитой брагой. Они пропали! Надо идти открывать дверь, а они привязаны за волосы к ветке, которую держит отец-дед.

Обе разом начали выпутывать свои кудри, безжалостно отрывая их от ветки. Наконец Нина первой руками перервала небольшими пучками все свои волосы, которые были намотаны на ветку, и побежала открывать дверь.

Николай и Нюра зашли в избу. Девочки стояли, прижавшись плечом друг другу. Отец подошёл, опустил открытую крышку сундука, сел на неё. Он был растерян не менее провинившихся девочек. Он молча смотрел в пол, думая как поступить: были бы поменьше, отшлёпал бы по заду, не раздумывая.

Но Нине пятнадцатый год, уже почти взрослая. Он прекрасно понимал, что она зачинщица.

Нюра поглядывала то на девочек, то на мужа, сначала она боялась, что он слишком сильно накажет их, как бы не покалечил. Но муж сидел неподвижно и молчал. Она не выдержала, схватила у печи самодельный веник-голик из прутьев берёзы и начала им хлестать дочь и внучку:

– Вы что, сучки, делаете? Я чуть не померла со страху! – продолжая хлестать, Нюра заплакала.

 – Да как вас угораздило напиться-то, мужики вы, что ли? Как не стыдно?! Дожились мы с дедом до позора, дети наши пить начали! Да за что мне такое!

Девочки старались увёртываться от ударов, чтобы веник не пришёлся по лицу и тихо просили:

– Простите нас, пожалуйста, мы больше не будем! Правда, не будем! Никогда не будем! Тятя, прости! Мама, прости! Пожалуйста!

Надя машинально повторяла за Ниной:

– Тятя, прости! Мама, прости! Пожалуйста!

Бабушка остановилась.

Опустила руки, с минуту смотрела на Надю, потом бросила веник, заплакав, подошла к лавке, повалилась на неё – это был первый раз, когда внучка назвала её мамой. Дед встал, сухо сказал:

– Приберитесь.

Племянница и тётя быстро прибрались, стараясь вспомнить, как и где какая вещь лежала в сундуке, чтобы Люба и Галя не заметили вторжения в их имущество. Николай с Нюрой уединились в горнице, легли отдохнуть с дороги и от пережитого стресса.