Бинтуронги

Белый шкаф

Сегодня при ярком выходнодневном свете я увидел на белом кухонном шкафу ещё более белый прямоугольник, вертикально растянувшийся сразу по двум дверцам до ручки выдвижного ящика вверху.

Это такой ослепительно белый цвет, даже немного голубовато-белый, как у звезды Спика в созвездии Девы, такой холодный белый, что весь остальной шкаф гораздо теплее в этом смысле.

Сначала я подумал, что это какая-то тень, точнее отражение, в смысле блик, и начал делать руками движения, препятствующие прохождению света.

Но ничего не менялось.

Я несколько сконфузился. Стал чесать бороду, которую даже специально отпустил для этого дела, пользуясь выходным днём.

Однако надо отдать мне должное – я практически сразу сообразил в чём дело. А дело в том, что раньше на этой ручке выдвижного ящика висело сложенное прямоугольником и перекинутое через ручку полотенце. И поверхность шкафа немного выгорела на солнце, кроме той части, которая была скрыта полотенцем.

Вуаля!

«Как и здесь», – сказал я и откинул полотенце, висящее на другой такой же ручке.

И действительно: за этим полотенцем также обнаружился прямоугольник. Но только тёмный, настолько же желтее окружающей поверхности, насколько поверхность, окружающая первый прямоугольник, была желтее его.

Я поморгал немного и крикнул: «Так! Белый шкаф! Хватит паясничать! А то ишь… шкаф, а туда же».

Ретроспектива

Сегодня у меня Япония ассоциируется с эксцентричными извращениями, новыми молодёжными интернетными и оффлайн-идиотствами да, пожалуй, c кухней.

А до этого ассоциировалось со всевозможными мангами, анимэ, редакаями, покемонами и остальными трансформерами.

А ещё ранее – с высокотехнологичной высокоцивилизованной урбанистической круговертью.

А прежде – с бережно хранимыми культурными традициями в условиях намеренной культурной изоляции под консервативно восходящим солнцем. Оригами, икебаны, бонсай, сады камней, каллиграфия, кабуки, танка и остальной набор.

Ещё раньше – с бедными, работящими, как папакарлы, япошками, скромными и неприметными, одинаковыми до стирания личности, тужащимися завоевать мировой рынок своими электронными пластмассками за счёт дешёвой рабочей силы.

Тогда над ними ещё недоверчиво посмеивались, а уже потом начали уважать, когда японское стало синонимом качества, выражаемого количественно, измеряемого в долях единицы и равного единице.

А до этого – с цепочкой корявых, скрученных, гористых островов на краю мира, подставляющих себя цунами.