Бинтуронги

Облупившиеся маскароны над окнами в виде лиц Будённого, Фурманова, Щорса и остальных муз надменно глядят поверх человеческой жизни.

Рассохшаяся и снова ссохшаяся (уже как подобает) дверь подъезда не в силах противиться произнесённому ключу. Подвластная ему, она раззявится и тяжко ухнет на манер большой хлебницы с ароматами подвала.

Которое уже тысячелетие длится чудеснейший летний вечер.

Лёгкий, нежный и неповторимый. Очень высоко над кустами сирени, может быть, даже на третьем этаже, распахнуто огромное окно.

В большой тесной комнате мы с друзьями устроили пир – не пир, а так – застолье с подушками.

Мы все выглядим, как мифические существа.

Восседает огромный шерстистый восседатель, полностью загородив настенный ковёр с вышитым выступлением Хрущёва на XX съезде КПСС, и швыркает чай из блюдца.

На лосиных рогах сидят, болтая ножками, феи, хохочут и плюются лосиными косточками. Вампир в свитере с оленями пьёт редкую четвёртую прямо из бутылки, привезённой из Финляндии. Прыгает на кровати двуликий скоморох и дудит в бубен.

На секретере древнечешского берёзового гарнитура с красивыми сучками разлеглась морская переводчица.

Чувак с поленом катает на затхлой пианине обдолбанного лыцаря. Лыцарь чинит лютней старую кансону. В его поставленном на полку стальном наплечнике свила гнездо удивлённая куропатка.

Владыка мифриловых копей раскуривает череп, найденный им в песочнице ещё в детстве. Воспитатель вакханок бренчит ложечкой по канделябру, призывая всех к кутерьме.

И много ещё кого здесь только нет.

Родные, милые друзья.

И все поют красивую песню для соседей, в которых все верят, но которых никто не видел последние тысячи лет.

Большой стол упирается в подоконник, и длинная лёгкая белая скатерть лениво порхает над землёй, протянувшись далеко на юг.

И любой из гуляющих этим волшебным вечером, если захочет, может поднять руку и дотронуться до неё.

Признание

Когда я появился, мне насыпали кубиков. Кубики – это очень интересно, решил я, ещё не зная, что всё – это очень интересно.

Затем мне дали шарики. Попытки строить из шариков научили меня ползать, а затем и ходить.

Далее начали появляться все возможные цвета и формы. Материи и энергии.

Зелёные трапеции, берёзовые эллипсоиды, пупсиковые октаэдры, пистолетовое стрекотание…

Однажды я случайно догадался покурить цилиндр, и полцилиндра моментально скурилось.