Бинтуронги

В любом случае мне потом просто сидеть или ходить, вертеть в руке какую-нибудь палочку и представлять, что я сижу или хожу, например, дома и играю во что-нибудь.

В следующей жизни игрушечный магазин превратился в небольшое кафе. В нём праздновали мою свадьбу. Я ещё, помню, сижу такой и думаю: «Ну всё, дядь Вась, валить отсюда надо. Сам видишь, что творится». Это я так свой голос внутренний называл – дядь Вась.

И свалил. А вместо меня попросили походить одного муравьеда в скопированной с меня оболочке, привезённой с двенадцатой планеты системы Альфа Насоса на космическом крейсере «Арго».

Пообещали муравьеду, что он слова говорить будет. И халву. Кстати, увидите его – привет передавайте от меня.

Всё-таки по-своему героический муравьед.

Ранняя эротика

Лет в тринадцать-четырнадцать меня посетила такая фантазия.

Я собрался зачем-то на заведомо летальный подвиг.

Я заботился о своих крестьянах больше, чем кто-либо. И должен был их отстоять, защитить от действия тёмной силы.

И к тому же у меня были к этому демону какие-то не вполне понятные личные счёты.

Был я не в меру образован, чрезвычайно одухотворён и связан такими обязательствами, какие никому не приходится выбирать.

Дело было морозной зимой.

Я при помощи слуг оделся, облачился в доспехи и поскакал на своём любимом коне. Играла тревожная, но воодушевляющая природа.

Долго ли, коротко ли, достиг я проклятого замка в призрачных лесах, по случаю зимнего солнцестояния нарядившихся в хрустальные обновки.

На которые так приятно смотреть из окна натопленного зала, когда твой лучший друг подбрасывает дрова в камин и осторожно выражает сомнения по поводу некой дамы, потому что переживает за тебя, ведь таких, как ты, больше нет.

Там вдали большой отчий дом и библиотека на верхнем этаже. А здесь прыгают пушистые белки, и никого окрест.

И обратный путь далёк.

Я спешился и попрощался с конём.

Я даже не стал брать щит.

Обнажив большой двуручный меч, я устремился наверх.

Через двор замка. По каменной лестнице. Я не достиг донжона. Враг явился мне на открытой галерее стены. Я взмахнул мечом и ударил, что было силы.

Меч переломился. Меня чем-то долбануло.

Я очень долго и плавно летел вниз. Шлем свалился с головы, и всё стало более чем честно. Я рухнул с большой высоты в сугроб.

Окровавленный, я стал замерзать.

В лесах тихонько шла зима, куда ей было надо.

И только тогда начался подвиг.

Я принял решение сразу.