Бинтуронги

Мы в ответе за тех, кто сам завёлся? Нет ответа. Видимо, решать мне. Теперь всё мне решать. Теперь уже никто не знает, как по-русски называется какой-нибудь итальянский или испанский город. Никто не знает даже, что он вообще как-то называется по-русски. И ни в каком словаре это не написано.

Когда-нибудь под слоем ископаемой рекламы найдут отпечаток моего полового созревания и решат, что это керамический косинус. Надо лишь запастись терпением.

А в последнюю пятницу нашей эры приходила техничка, помыла весь карантин средством для растворения алмазов, чтобы все выздоровели и не кашляли, но никто особо не выздоровел, а только в двух местах наполовину вылезли из-под плинтуса и подохли два подземных пидараса, которые ни в чём не виноваты.

Остальное вы знаете.

Урал 2

Урал. Мне всегда нравилось это слово. А я знаю толк в словах. Я чувствую их вкус и форму, ритм и цвет. Насколько я понял, не я один. А раньше думал, что один. Поэтому тайком читал всякие буквы из разных алфавитов… ничего, конечно, не помню.

Просто я так кайфовал. Мне звуки нравятся. И знаки. Говорят, у Набокова было похожее отклонение. Читал – похоже на правду. Уверен, это практически всем людям свойственно в той или иной мере, просто не все склонны обращать на это внимание.

Урал – могущественный и именно потому добрый маг, который держит в своих больших ласковых ладонях судьбу всех белочек и ёжиков, график таяния снежных шапочек в горах и карту ещё не откопанного метрополитена.

Возьми обычный аэростат и поднимись на нём над Западно-Сибирской равниной. Над этим самым большим в мире корытом, наполненным песком, супесью, суглинком, между бесконечными слоями которого нежирно маслянится нефть и незаметно попахивает газ. Над этим безбрежным морем тайги, сменившим водную гладь Рифейского моря, на дне которого и отложились все эти отложения, осели все эти осадки.

Всё течёт, всё изменяется. И течёт всё к морю и успокаивается на дне.

Как «Титаник». Дальше некуда просто. Поэтому если есть осадочные горные породы, значит, было море. Можно даже слышать плеск его волн и шуршание прибрежной гальки в раковине собственной печали по осени, если клапан не плотно завинчен.

Практически всё, что стекает с Урала на восток, как сказано в высочайшем повелении, «должно обью втекать в северный океан». Никто не помнит, что значит «обью», предполагают, что обильно или мощно.