Бинтуронги

В южной части Приморского края, в 25 километрах от Японского моря, на склонах Сихотэ-Алиня, посреди великолепной уссурийской тайги пристроился город Тетюхэ, что в переводе с китайского означает «долина диких кабанов». Точнее, это обычное в тех краях китайское искажение тунгусо-маньчжурской топонимики. Но пускай будет долиной диких кабанов. Это примерно те самые места, где певец уссурийской тайги Арсеньев ходил со своим Дерсу Узала.

Как говорил Дерсу Узала про кабанов: «Его всё равно люди, только рубашка другой.

Обмани понимай, сердись понимай, кругом понимай! Всё равно люди…» А вот как, по слухам, говорил один старовер про Дерсу: «Хороший он человек, правдивый. Одно только плохо – нехристь он, азиат, в бога не верует, а вот, поди-ка, живёт на земле всё равно так же, как и я. Чудно, право! И что с ним только на том свете будет?»

Тетюхэ – месторождение полиметаллических руд. Чего там только не добывают! Известно оно также разнообразием прекрасных минералогических образцов, ценящихся среди коллекционеров.

Там жили и работали мои дедушка и бабушка, там у них родился мой дядя. Приехали они туда с Южного Урала. Советская геологическая романтика, интересная минералогия, дивная природа, крайний восток необъятной страны. Когда я узнал, что дядя родился в Тетюхэ, стал им гордиться ещё больше. Раньше мне он нравился, потому что с тростью (хромой), с большими усами и в тельняшке. Как Чарли Блэк (который был без усов и без ноги, но ближе сравнения не нашлось).

Но в 1950 году они решили оттуда уехать.

Я отчего-то не догадался в своё время спросить – почему. Прошлое в молодости воспринимается как «ставшее, и всё тут». Возможно, бабушка была слишком видной женщиной. Возможно, дедушка подорвал как-нибудь здоровье. Кто-то кого-то подсидел. Бог его знает.

Они погуглили (или как там раньше это было) и выбрали ровное спокойное место на берегу речки Синара на маленьком месторождении вольфрама. В Юго-Конёво родились ещё один дядя и папа. Ну а потом их эвакуировали. Так они оказались в молодом посёлке Вишневогорске.

Отец слабо помнит то время – четыре года ему было на момент эвакуации. В перестройку всю эту категорию граждан (эвакуированных в 1957 году) приравняли к чернобыльцам и предоставили им различные льготы. Например, мы могли неистово потреблять электричество.

Но дедушка до этого не дожил (что-то с кровью). Меня в честь него назвали. Я сказал: «Ну ладно». В 1992 умерла бабушка (что-то с кровью). Здоровая женщина была, сильная.