Снова жив

– Подвели Вы меня, Александр Петрович, на деньги вот попал из-за Вас! – Розарин неодобрительно покачал головой и погрозил Зорину пальцем.

Совершенно дикое и неожиданное преображение величественных и холодных как айсберги представителей собственной безопасности в двух валяющих дурака раздолбаев не то чтоб выбило полковника из колеи, но на миг заставило выйти из состояния готовности, в котором Зорин привычно оказывался в минуту опасности уже давно без волевых усилий – автоматически.

– Что это, – лихорадочно размышлял Зорин, – психологический тест? Попытка вывести из себя? Провокация? Скрытая съемка?

– Для ответа на вопросы, которые, очевидно, Вас сейчас волнуют, товарищ полковник, надо будет одну бумагу подписать, – вкрадчиво и одновременно ехидно сообщил Звездарев.

– По ДОПам значит работаем, да, товарищи? – Зорин окончательно решил для себя, что таких кадров в собственной безопасности просто не может быть, не их это стиль.

Теперь победно захохотал уже Розарин.

– Денюжки попрошу сюда, товарищ майор!

– Проиграл, получите! – Звездарев вернул купюру обратно бывшему владельцу.

 – Умный значит? Проницательный? Ну-ну.

– Мы, Зорин, не цирк тут с конями разыгрываем, как Вы почему-то решили, – строго заговорил тот, кто назвался Розариным, – а готовим Вас к восприятию информации, раздвигаем, так сказать, рамки привычного.

– Потому что времени разъяснять каждому супермену, что он типа заблуждается в оценке реальности у нас нет. И желания тоже.

Вот, ознакомьтесь и распишитесь. Это подписка о неразглашении, – заявил хамоватый Звездарев, вынув из папки какой-то листок, помахал многозначительно им в воздухе, а затем положил на середину стола.

Зорин неторопливо подошел к столу, взял лист с мелким печатным текстом, пробежал быстро по строчкам взглядом, задержался, перечитал еще раз… Что за бред? И швырнул небрежно обратно.

– Я не буду подписывать такую дичь. Если это не дурацкая шутка, то готовый состав преступления для авторов текста.

– Не будете? Ну и не надо. Главное прочитали же? Все запомнили? Не обижайтесь потом. Это мы напечатали, чтоб вслух такие вещи не говорить. Слова, знаете ли, они бывают не просто слова. Вылетит слово и заживет своей жизнью. А бумажка что? Раз – и нет ее!

Проговорив весь этот монолог, Розарин заговорщицки подмигнул Зорину, смял лист в кулаке, затем распрямил пальцы и бумажный комок рассыпался в прах, осев серой кучкой на открытой ладони.