Отражения

Да так оно, собственно, и вышло. А няньки не давали шагу самостоятельно ступить своей подопечной живой кукле. Они одевали её в роскошные наряды и кормили буквально с ложечки!

Мои «пацанские» наклонности (я продолжала пребывать в почётной роли вратаря футбольной команды переулка) сначала повергали Талочкиных родителей в шок, но потом они разглядели во мне книгочея и полиглота, да и папин авторитет сыграл свою роль. Потому они милостиво разрешили «принцессе» со мной общаться… Не очень-то было и надо! Шестилетняя Талочка-кукла к тому времени ещё ничего интересного не прочла, так как была абсолютно безграмотна!

Я с жаром новоиспечённого «гуру» бросилась исполнять свои просветительские обязанности и обучать читать, писать, высказываться, мыслить, наконец, свою новую подругу! Даже мой идол, моя старшая подруга Наташа, которая к тому времени уже обучалась в таинственной английской гимназии и дни напролёт учила вожделенный иностранный язык, была временно отодвинута на второй план.

Я открывала всё новые и новые горизонты моей благодарной ученице! А та, в свою очередь, почтительно боготворила меня, как и я два года назад мою первую учительницу, и читала, и считала, и познавала азы ораторского искусства! Впоследствии Талочка сохранит ко мне восторженное отношение на всю жизнь, даже став «марокканской» принцессой…

Сейчас я понимаю, что мы, все трое, будучи едва ли не единственными девчонками в густонаселённом детьми переулке, расположенном в центре провинциального украинского городка, были «не такими».

Можно сказать, мы являлись настоящими «белыми воронами», хотя я лично об этом даже не подозревала, пока в один прекрасный день не очутилась в первом классе близлежащей школы.

Школа находилась в самом центре, возле огромного парка, построенного, как говорили, на месте старого кладбища.

Парк был гордостью города: в его длинных тенистых аллеях гуляла разряженная публика, кружили карусели, продавали вкуснейшее сливочное мороженое в стаканчиках или в вафлях! Школа располагалась в новом трёхэтажном здании и, как следствие послевоенного «бэби-бума», была огромной. Окнами она выходила на заветный парк.

Родители некоторое время сомневались, не оставить ли меня на домашнем обучении.