Грузия такая Грузия

На груди сирийского повстанца красовалась красная надпись «Porn Star». Сириец размахивал оружием, продолжая предвещать войну.

Давид улыбнулся одними губами. Сестра поцеловала его в щеку:

– Я так по тебе соскучилась, дурак!

Хозяйка заканчивала накрывать на стол. В комнату вошел отец и за руку поздоровался с сыном. У него были длинные до плеч волнистые волосы. Полностью седые. И белые усы. А лицо 64-летнего мужчины было гладкое, почти без морщин. И такие же, как у Давида, синие глаза.

– У меня на все про все – час, – мужчина шумно уселся за стол и открыл бутылку вина.

Мэри Накашидзе с удивлением посмотрела на мужа.

– Ты что это? К чему такая спешка, Гоги?

– В спальне – Серго. Я крепко надавал ему. Мэри, отнеси ему что-нибудь холодное. Чтобы эта наглая рожа еще больше не распухла. – Мужчина залпом выпил стакан вина и с шумом поставил его на стол.

Мать, ахнув, выбежала в соседнюю комнату. Давид вскочил с места.

– А ты сядь! Этот гад решил испортить нам святой праздник.

Давид молча сел рядом с отцом и тоже налил себе вина.

– Все годы лечения впустую. Все деньги в трубу. Бедная Нино! Я так виноват перед ней. Настоял на их свадьбе… Думал, он оставит эту хрень. А этому подонку на всех и на все наплевать! Кроме своего чертового кайфа. Ты знаешь, сколько у него долгов, Давид? Он тебе говорил?

Давид молчал. Мариам подошла к столу и стала накладывать закуску в тарелки отцу и брату.

– Папа, оставь его! Это его выбор! – повторила Мариам.

Накашидзе-старший убрал волосы со лба и задержал руку на подбородке, затем стал нервно перебирать на столе зелень.

– Пусть это выбор смертельный, но мы все вместе и каждый в отдельности уже сделали для него все возможное. И сейчас надо оставить его в покое. Ему уже не нужна наша помощь.

Гоги насупился и серьезно посмотрел на дочь.

– Кстати, если сегодня мы все собрались, я бы тоже хотела сообщить кое-что…

Мариам уставилась на блюдо с харчо.

– В общем… я беременна.

Она быстро взяла с тарелки веточку тархуна и разжевала ее. Отец внимательно следил за ее движениями.

– Я так и знал! – после небольшой паузы спокойно, но твердо произнес Гоги.

Мариам подняла на него свои большие карие глаза. Ямочка на подбородке предательски задрожала.

– Я знаю, ты злишься, что мы не расписаны, пап. Но это все ерунда.