Сестра Марина. Люсина жизнь (сборник)

Ниночку мою я бы точно так же… – тихо, чуть слышно проронила она и, смахнув слезу с темной ресницы, спешно отошла от Нюты, прежде чем девушка успела поблагодарить ее.

* * *

– Джиованни, милый, что с тобой? Кто тебя обидел? О чем ты, мальчик мой?

Нюта стоит подле узкой больничной койки, силясь оторвать от подушки глубоко зарывшуюся в нее черную головенку.

За два месяца пребывания в больнице волосы Джиованни выросли и закурчавились снова.

Худенький, вытянувшийся ростом, он кажется не по летам большим.

Серый больничный халат висит, как на вешалке, на исхудалом теле.

Мальчик так плотно прильнул к постели, что нет сил оторвать его. По вздрагивающим плечам и по тихим, чуть слышным булькающим звукам Нюта поняла, что он плачет.

– Джиованни, милый, кто тебя обидел? Скажи! – Нюта садится на край постели и гладит костлявую, с выдающимися от худобы лопатками спину маленького итальянца.

– О, Cielo! Povero mio sono perduto![48 - О, Небо, я пропал, несчастный! (итал.)] – глухо вырвалось из глубины подушки.

Нюта встревоженно посмотрела на взволнованного мальчика:

– Почему ты пропал, Джиованни? Что случилось с тобой? – спросила она.

Она ежедневно в этот последний месяц приходила к выздоравливающему мальчику, подолгу беседовала с ним, учила его говорить по-русски и сама приучалась понимать его красивый, как песня юга, певучий язык. Она привязывалась к ребенку незаметно и прочно и посвящала маленькому итальянцу все свои досуги.

Нюта была потрясена необычайным состоянием всегда веселого, резвого мальчика.

Надо было узнать причину его слез во что бы то ни стало.

Но мальчик упорно молчал.

Чтобы заставить его поведать ей всю правду, Нюта решилась на маленькую хитрость.

– Ты упрямишься, Джиованни, ты не любишь меня… А раз ты не любишь свою сестру, я ухожу от тебя. Прощай…

Этого было достаточно, чтобы Джиованни вскочил, как ужаленный, и сразу сел на постели. Его залитое слезами лицо, несмотря на выражавшиеся в нем тоску и горе, несмотря на страшную болезненную худобу, было прелестно.

Два огромных, сияющих сквозь слезы глаза смотрели с явным обожанием на Нюту. Они были как два солнца, прорвавшиеся сквозь дождь, эти очаровательные знойные глаза.

– Dio mio! – залепетал мальчик, хватая руки девушки и прижимая их к своим мокрым от слез щекам. – Dio mio! Джиованни несчастлив… О, Dio, как несчастлив Джиованни. Gioja mia. Bene mia… Sorella Марина, carrissima… Плачет Джиованни, видишь, плачет.