Сестра Марина. Люсина жизнь (сборник)

Почему? Был доктор вчера перед ночью и сказал Джиованни: «Прощай… Три дня еще, и прощай… Бери шарманку и ступай… Mi si spezza il cuore. Куда я пойду?.. Куда, mia sorella?.. Домой нет пути… Нету монеты… денег… А кушать надо… Как жить, mia sorella?[49 - Бог мой… Бог мой… Бог… Сокровище мое… Добрая моя… Сестра… дорогая… У меня сердце кровью обливается… моя сестра… моя сестра… (итал.)] Что будет теперь?

И опять потоки слез оросили смугло-бледное личико ребенка.

Нюта глубоко задумалась, машинально водя рукой по курчавой головке.

Действительно, Джиованни прав. Настало время выписать его из больницы. Но куда пойдет он, бедный, нищий, сирота-ребенок? В негостеприимной для него чужой, холодной стране он заболеет, снова простудится в своих жалких лохмотьях, умрет. Бедный маленький милый Джиованни!

Остро вонзилось в сердце Нюты колючее жало мучительного сожаления. Хотелось обнять Джиованни и заплакать вместе с ним. Но одним сочувствием и слезами помочь невозможно. Надо обдумать хорошенько дело и начать действовать в пользу Джиованни, действовать смело и горячо.

– Слушай, дружочек, amico mio[50 - Мой друг (итал.).], – после долгого молчания произнесла Нюта, кладя руку на плечи ребенка, – даю тебе слово, я все сделаю, что могу, для тебя… Ты не будешь несчастным нищим, как прежде, слышишь, Джиованни.

Два черных глаза с тоской и надеждой впились в нее.

– Per l’amor di Dio![51 - Во имя любви к Богу! (итал.)] – прошептал мальчик, молитвенно складывая руки на груди.

– Да, да, не бойся, мальчик мой.

Я сделаю все, – прошептала Нюта. – Успокойся только… А теперь мне надо обойти больных. Я вернусь к тебе после обеда, и ты расскажешь мне про твою прекрасную родину, про теплое синее море и пестрые цветы. А пока… вот тебе на память от меня.

И Нюта вынула из кармана дешевую маленькую статуэтку, изображавшую мальчика с шарманкой, которую она купила для Джиованни накануне на свои скромные гроши, и поставила ее перед ним на столике у кровати.

Глаза мальчика вспыхнули восторгом.

По лицу разлилась блаженная улыбка.

Он весело рассмеялся и захлопал в ладоши.

– Это Джиованни… сам Джиованни. Sorella mia, гляди. О, grazzia, grazzia, bene mia![52 - Сестра моя… Спасибо, спасибо, хорошая моя! (итал.)] Джиованни рад, так рад!

И глаза его сияли, как солнце.

Обходя больных, давая им лекарство, измеряя температуру, Нюта ломала голову, как бы помочь делу. Судьба маленького итальянца не выходила у нее из головы. Она знала историю Джиованни.