Новая судьба

 – Ну, тогда я поняла, почему в тех многочисленных статьях, что перед свадьбой везде, где только можно и нельзя, публиковались, о том, что Ирочка по отцу принадлежит к роду Остерманов, говорилось, а вот о ее матери не написали ни строчки. Хотя… К расстрелу женщин, как и несовершеннолетних, вообще, никогда не приговаривали. Для них, насколько я помню из институтского курса, в 82-ом году «вышкой» было десять лет и давали такой срок только за убийство, причем не абы какое, а с отягчающими.

– А я понял, о чем в тот день, когда Остерин с Ириной Георгиевной встретился, он с Павлом Андреевичем наедине здесь в кабинете разговаривал, когда все разошлись, – задумчиво сказал Вадим.

Некоторое время мы молчали, переваривая эту потрясающую новость, а потом я сказала:

– Ну, давай продолжай, что ли? – и он стал переводить дальше:

– Официально они все считались мертвыми, а их родственники должны были служить гарантией того, что они будут честно служить, – он замолчал и, пробежав глазами дальнейший текст, продолжил: – Руководителем проекта стал генерал-лейтенант Макаров.

– Был такой, – подтвердила я. – Это друг Остерина, который в 91-ом в результате несчастного случая погиб.

– Ага! – кивнул Вадим, не отрывая глаз от монитора. – А непосредственной подготовкой отряда занимался генерал-майор Остерин. Подготовка осуществлялась в специально созданной для этого колонии «ОС-8», начальником которой был назначен Остерин, поэтому отряд назвали «Оса». Американцы пытались внедрить в этот проект своего агента по кличке Лиса, но не смогли, хотя кое-какую информацию он им все-таки сообщал.

Например, то, что в отряде восемь человек, из которых один, командир отряда и сын Остерина Дмитрий, является кадровым офицером, а остальные семь – бывшие заключенные. Тут их клички, – он поднял на меня глаза. – Надо?

– Конечно, надо, – кивнула я.

– Хорошо, – Вадим поморщился – дым от моей сигареты шел ему прямо в лицо, и я пересела, чтобы он ни на что не отвлекался.

 – Значит, так. Командир отряда Бан, дальше идут Тил, Бакс, Сол, Лап… Елена, у меня получается «Лапша», – он поднял на меня недоуменный взгляд.

– Не отвлекайся! Как получается, так и получается, – успокоила его я.

– Ну, тогда это, наверное, Грач, – продолжил он. – А вот это… Кха… Похоже, это Ханум, мать Ирины Георгиевны. И последний… – Вадим пожал плечами. – Елена, последнего звали «Десять».

– Ты ничего не путаешь? – удивилась я.