Сказка Востока

И если ранее такие праздники длились много дней, то на сей раз все закончилось через пару суток, ибо победа – не ради победы, а ради наживы. А что может дать поле сражения? Только два огромных могильных кургана, которые неблагодарные потомки тоже разграбят. А нажива – впереди, в городах и весях Восточной Европы. Он отдал приказ идти на север, и в эту же ночь ему опять приснился сон, который преследовал его в последние годы.

– Моллу Несарта, Моллу сюда, – обхватив руками разболевшуюся голову, стал кричать Тимур.

– Повелитель, тебе приснился вещий сон? – с видимым сочувствием заговорил тотчас доставленный Молла Несарт.

– У-у-у! – вопил Тимур, еще крепче сжимая голову.

– Расскажи мне сон, – склонился Молла. – Я, конечно же, не ясновидящий и не предсказатель снов… Но ты, безусловно, великий человек и сам избрал свой путь, по ему всю жизнь и следуешь. Так расскажи, пожалуйста, чему ты в итоге придешь.

Ведь тебе, как ты всегда твердишь, снятся вещие сны.

– Я, я, я видел… Нет, нет, нет! – кричал он, еще сильнее сжимая голову. – Это было ужасно, просто невыносимо, – он говорил, торопясь, словно после удушья.

– Говори, говори, – поддержал его искренний, было, порыв Молла Несарт.

– Расскажу, все расскажу, – будто пытаясь исповедоваться, мягким стал голос Тимура. Однако, по мере изложения, его тон стал крепнуть, словно он оправдывается, и тогда его сказ становился бессвязным, рваным.

Он то надолго задумывался, то что-то несуразное плел, переходя с тюркского на плохой арабский и, вновь возвращаясь к родному, к своим исконным богам.

– Ты видел ад! – вдруг постановил Молла Несарт.

– Нет, нет, – как от приговора шарахнулся Тимур. – Там был снег, снег, и не было больше огня. Все белым-бело, снег…

– И оторванная башка.

– Нет, нет, – в нервном тике завизжал Тимур, содрогаясь в конвульсиях, пал наземь.

Охранники бросились на помощь, в панике стали звать врачей, и лишь Молла Несарт не растерялся в возникшей суматохе: он выхватил из пояса Повелителя обоюдоострый небольшой кинжал, и соблазн был, и ничего он не боялся, и потом, порою, жалел, но тогда, после мгновенной вспышки, он не смог даже на миг стать на тот кровавый путь, что в жизни выбрал Тимур.