Сказка Востока

– Ха-ха-ха! О чем ты бормочешь? – вроде смеется Тимур, а в глазах его злость. – Никогда, ты сам знаешь, никогда шахматный король не может стать пешкой!

– А вот пешка стала королем.

– Да, – в злобе сузились губы Повелителя, – и ты, и миллионы таких, как ты, мне завидуете. И вы, жалкие пешки, никогда не станете королями. Ибо не ведающий себе равного Бог, являющийся хозяином непостоянной судьбы, вложил в мои руки узду, чтобы я мог управлять движением царств сего мира!

– О Повелитель, ты поистине велик, – склонил голову Молла Несарт.

 – Только в руках твоих не узда мира, а меч войны и не думай, что я тебе хоть немного завидую, скорей, наоборот.

– Хе-хе, – пытается сохранить хладнокровие Тимур. – Раб не должен завидовать своему хозяину.

– Я не раб! – процедил Молла Несарт. – Я заложник судьбы…

– Ха-ха, – перебил его Тимур. – И я чувствую, доведет тебя судьба до того, что за твой болтливый язык окажется твоя башка в том ряду, где на жердях вокруг моего стана черепа коней, быков и моих поверженных врагов.

– Все в руках Всевышнего, – выдержал эту жестокость Молла. – Только знаю и я, что твоя башка, как предсказал юный Малцаг, будет стоять в обезьяньем ряду.

– А-а-а! – зарычал Тимур, опрокидывая шахматный стол, он бросился на Моллу… И в тот момент, и гораздо раньше, он мог лишить его, да и любого, жизни, однако рассудок сдерживал безумный порыв: он во всем искал свою выгоду и знал, что Молла Несарт незаменим. Он ценил его не только как мудреца, искусного игрока, но более всего, как смелого, говорящего правду в глаза человека.

Под впечатлением этого разговора, недомогания и какого-то тяжелого предчувствия – последствия сна, Великий эмир объявил, что намерен вернуться в родной Самарканд, где не был уже более четырех лет. Но его родные дети и внуки и тем более, военачальники, этого не поняли. Перед ними уже поверженная Золотая Орда, а это десятки, если не сотни роскошных городов. А там столько богатств! А сколько женщин, рабов! Вся Тимурова рать жаждала новой наживы. И тогда Великий эмир понял, что он всесилен и велик лишь до тех пор, пока способен утолять безмерную алчность своих подданных… Много он думал, но итог один – он тоже раб своих страстей, заложник своей свиты.

И если не будет все новых побед – не будет он королем, и даже пешкой не будет. И сам он уже не раз в жизни мечтал и даже завидовал простым пастухам, степным просторам, уютному кошу[79 - Кош (тюркс.) – войлочное жилище кочевника.] с семьей. Но к этому обратно пути нет.