Сказка Востока

Непокорных он уничтожал до последнего, любил из отрубленных голов пирамиды строить. А вы ведь всегда непокорны, строптивы. Вот и лазал он со своей стотысячной армией по вашим горам и ущельям, последнего выискивал, все с землей сровнял, все отравил… Об этом мало кто знает, но это исторический факт.

Кое-что из этого я уже исследовал, но слышать такое от специалиста – будто надо мной навис грозный меч Тамерлана. Я забылся, то ли заблудился, и наскочил на неожиданно остановившегося историка.

– Впрочем, – не реагируя на мою неловкость, не оборачиваясь, промолвил он, – в этом музее башка[2 - Башка – от тюркского «баш» – голова.

С этими словами он поспешил дальше, а я, обуреваемый смешанными чувствами, продолжал смотреть на эту дверь, и, когда шум шагов стих, чего скрывать, словно от испуга, побежал вслед.

Когда я вошел в кабинет, Калмыков стоял у окна и туда же поманил меня. На улице уже сгустились сумерки, ярким блеском светилась столица.

– Я боюсь высоты, и редко, когда подхожу к окну, хотя красота-то какая, – Калмыков постучал по стеклу, словно это препятствие могло его защитить от падения. – А вообще-то, – видя, что я почти уперся лбом в холодное стекло, он придвинулся ближе, – по моему глубокому убеждению, что подтверждается и многочисленными исследованиями, с огромной вероятностью летом 1395 года, разгромив на Тереке Тохтамыша, Тимур без особого труда покорил все южнорусские города и вплотную подошел к Москве-реке, стал лагерем напротив города.

Резкий порыв ветра ударил в окно, так что мы оба отпрянули.

– Ну, да, – после некоторой невольной паузы заговорил Калмыков, – Москва тогда – уже богатый город. Цель Тимура – нажива. Шансов выстоять против полчищ кочевников у Москвы нет. И уже, как явствуют документы, богатые слои населения вели тайные переговоры о сдаче города. И вдруг, совершенно неожиданно, прямо посреди ночи Тимур отсюда в спешном порядке бежал.

– У-у-у! – завыл за окном ветер, задрожало окно.

Калмыков довольно быстро отошел от окна, сел за стол.

– Так, нам надо работать, – вновь постановил он.

– А почему Тимур бежал? – я уже был заинтригован.

– Говорят, что на противоположном берегу выставили святую икону – она спасла. Но это домыслы клерикалов. На самом деле, мне кажется, все было совсем иначе.

– Как? – не сдержался я.