Сказка Востока

По рюмочке не получилось, и мы уже, как говорится, плотно уселись, а разговор только о Кавказе, Чечне.

– Вы, чеченцы, сами виноваты, – начал профессор Калмыков, – вы сами себя в горы и ущелья загоняете, а доказательств, что вы жили на равнине и всегда, и не просто – налицо… Вот, возьмем твой подарок, – он взял уже пустую бутылку коньяка. – Видишь, адрес – станица Наурская, как явствуют историки, взятая русскими на ура. Здесь сразу два вопроса, как минимум. Во-первых, клич «ура» – монголо-тюркского происхождения.

Во-вторых, «а у кого, как не у чеченцев, эта территория была взята?». Значит и на левом берегу, далеко за Тереком, на равнине, и даже в степях жили чеченцы почти всегда: и в Хазарии, и в Алании, и страна Симсим, и значительно позже, вплоть до покорения Россией.

– Так почему же это четко не определено в исторической науке?

– Понимаешь, каждая эпоха на свой лад перекраивает историю. Последний раз это случилось при Сталине в советское время, в сороковых-пятидесятых годах. Тогда, после победы СССР во второй мировой войне, все было дозволено.

А, как известно, в это время на Кавказе уже не было чеченцев: депортировали. Их и впредь не должно было там быть, а значит и до этого тоже. Вот и выплеснули из тазика вас вместе с водой… Все в Лету кануло. Вот и ищи ветра в поле, точнее, в секретных архивах, может, что-то и осталось.

Иван Силантьевич довольно быстро ликвидировал следы нашего застолья, потирая руки, постановил:

– Так, пора работать. Все твои замечания справедливы.

Как редакторы, мы обязаны привести все к науке, а значит к общественным ценностям. Но, – он поднял палец, – прежде надо устроить небольшой перекур.

Оказывается, курить можно только в специально отведенных местах – на лестничных клетках. Довольно долго мы блуждали по едва освещенному коридору, где я пытался разглядеть таблички кабинетов.

– О, – поразился я на ходу, – а у вас здесь и музей, оказывается, есть.

Калмыков лишь кивнул.

На лестнице было мрачно, сыро, холодно, сквозило.

Было слышно, как за окном набирает силу ветер. В полном молчании, о чем-то думая, мы уже докуривали, когда Иван Силантьевич неожиданно заявил:

– Кстати, а знаешь, кто нанес самый сокрушительный удар по всему Кавказу, и особенно Северному?

– Кто? – чуть не закричал я.

– Тимур, или, как называют европейцы, Тамерлан, – бросив окурок в урну, он довольно бодро тронулся обратно, как бы между прочим продолжая. – Как и все великие полководцы, он был деспот и злодей.