Записки научного работника

И вдруг оказалось, что при увеличении времени получения катализатора он представляет собой не прочные «червяки»[10 - Катализатор представлял собой маленькие цилиндрики, которые почему-то называли червяками.], а пыль. Все. Конец. Процесса нет.

Согласно институтским, министерским и райкомовским планам и соцобязательствам, внедрение нашего детища было намечено на ноябрь-декабрь 1972 года. Но теперь выяснилось, что никакого внедрения быть не может. Впереди бесчестье и позор, а их виновник – я.

И я отменил группе и, естественно, себе даже намеки на выходные.

Каждые сутки мы работали с девяти утра и до девяти вечера – и ни-че-го. Удача покинула нас. Я снова стал часто вспоминать Феликса из знакового кинофильма и его слова («Школа с золотой медалью, университет с отличием, аспирантура, а дальше ни-че-го»). И конечно, в ушах регулярно звучали слова Немцова в первый день моей работы («Максимум, что вы получите, – диссертацию для этого мальчика»).

Самое худшее, я не мог понять, почему катализатор теряет прочность, и отсутствовал даже намек на то, как нормализовать процесс.

И тут подошло время давно запланированных двух недель моего отпуска еще за прошлый год. Я, естественно, хотел от него отказаться. И от путевки в дом отдыха – тоже. Но шеф, видя мой измученный вид, сказал:

– Поезжай, тебе надо дней на десять забыть о существовании фосфатов кальция. Нет их в природе. Лучше не вылезай с танцплощадки и думай о девицах, а по утрам плавай в свое удовольствие в Оредеже.

Приедешь и все сделаешь.

На мои попытки возразить шеф жестко, но вполне определенно, с использованием ненормативной лексики, которой он, бывший детдомовец, был большой любитель, послал меня сначала по известному в России адресу, а затем в поселок Сиверское под Ленинградом.

В сложившихся обстоятельствах шеф поступил не только по-человечески, но и рационально: я выглядел как загнанная лошадь, а уставший человек вряд ли способен придумать что-то дельное. К величайшему сожалению, в дальнейшем, с повышением научного статуса, человеческое отношение к сотрудникам у моего шефа стало проявляться все реже.

Помню, как в начале 1980 года, перед пуском процесса переработки отходов на КЗСК, Баталин пытался отозвать меня из отпуска, хотя конкретная дата еще была неизвестна. Я не в обиде на шефа, как не был и тогда, – он сильно нервничал перед ответственным внедрением. Однако необходимости прерывать мой отпуск не было никакой.