Записки научного работника

Просто в семьдесят втором он думал как о моем состоянии, так и о производственной необходимости, а в восьмидесятом его мысли были заняты только работой.

Я часто размышляю о том, почему человек, взойдя по карьерной лестнице, в девяноста пяти процентах случаев забывает, что его подчиненные так же дороги своим родителям, как дети начальника – своему отцу; что сотрудники состоят из тех же костей, тканей и нервов, что и руководитель. У меня нет вразумительного ответа на этот вопрос. Поэтому я призываю руководителей видеть в своих подчиненных не только сотрудников, но и людей, которым иногда требуется и помощь, и поддержка.

При этом не надо рассчитывать на какую-то особенную благодарность за это.

Прошло два-три дня. Лежа на пляже у речки Оредеж с моим университетским другом, тоже сотрудником ВНИИНефтехима, в компании двух очаровательных ундин, я лениво думал: почему питейно-закусочные забегаловки поблизости от домов отдыха и санаториев почти всегда называются «Ветерок», «Уголек», «Солнышко»?

Девушки приглашали нас к себе на ужин, и мы оживленно обсуждали, хватит ли имеющихся трех бутылок портвейна для намеченного вечера сиверского танго или надо сбегать на вокзал и подкупить горючего.

Как вдруг…

Помните старый двухсерийный фильм «Два капитана» по роману Вениамина Каверина? Главный герой, Саня Григорьев, загорает на берегу реки, и к нему подъезжает мотоциклист с известием о начале войны. И на воде якобы появляются горящие цифры «1941». В моем случае на воде появилась химическая реакция, которую я недавно увидел в одной статье.

Глядя на эту реакцию, можно было мгновенно сообразить, почему появляется непрочный катализатор, а главное – стало абсолютно ясно, как сделать катализатор прочным. Это было так просто, даже элементарно, что я захохотал. Весь послеобеденный пляж с недоумением уставился на громко смеющегося мужика, но мне было на это плевать.

Я понял: надо срочно ехать в Ленинград, чтобы проверить идею на практике. Впрочем, в успехе я не сомневался.

– Ребята, – обратился я к другу и девушкам, – извините меня, но мне срочно нужно в Ленинград.

 – И добавил: – По работе.

– Ты что, озверел?! – хором спросили все трое.

Но я их уже не слышал, хотя прекрасно понимал, что испортил им запланированный вечер танго под прекрасный портвейн по три рубля двадцать копеек. Однако мне было все равно. Тогда я опьянел без алкоголя – от предчувствия успеха, которое вызывает в каждой клеточке тела дрожь, гораздо более сильную, чем самое лучшее вино.