Четыре

 – Настя принимала новые возможности как должное.

– Вам деньги нужны? – несмело спросил я.

Аглая окатила меня презрительным взглядом – таким на меня смотрели только люди в малиновых пиджаках в уродливых лимузинах и джипах. Я вздрогнул, но она тут же поняла, что обидела меня. Лицо мгновенно обрело черты доброй стареющей мамы.

– Спасибо, Сережа, у меня есть. Если понадобится больше, перекинешь мне на карту. У тебя же есть номер моей карты?

Тьфу ты! Ну не может женщина не быть женщиной с того самого момента, как навяливала Адаму плод с древа познания.

Вроде приголубит, поцелует, а зубиком напоследок подкусит, яду чутка впрыснет.

– Не помню, – хмуро ответил я, – перешлешь мне по вотсапу, если что…

– Вотсап – это что? – спросила, в свою очередь, Настя.

– Фигня такая, для связи и рассылки всякой фигни, – сказала Аглая так, словно говорили между собой подружки из восьмого класса.

– Хорошая фигня, – улыбнулась Настя.

– А у тебя есть мобильный телефон? – опомнилась Аглая.

– Откуда? – даже удивилась девочка.

– Так… Надо составлять список…

– Покупок! – радостно опередила Настя.

И я вдруг понял, что я не просто играю в семью по вине провидения, по случаю, по необходимости. Но я пытался понять, кто из нас кому нужнее.

* * *

Детдом, в который я ехал, находился в поселке, через который когда-то везли последнего русского царя в Екатеринбург на казнь. С ним тогда были супруга Александра Федоровна и дочь Мария. Остальные дети остались под присмотром генерала Ильи Леонидовича Татищева, Пьера Жильяра и Сиднея Гиббса – учителей французского и английского языков соответственно.

Семью разделили, потому что наследник Алеша болел. И я не исключаю и умышленного разделения как части иезуитского плана. Но сейчас я пытался себе представить, в каком из домов обедал император, где могли перепрягать коней, а где лег отдохнуть доктор Боткин… Именно эти, казалось бы, отдаленные от моей задачи образы позволили мне безошибочно и без подсказок найти здание детского дома. Бело-серое, двухэтажное, сталинской еще постройки, с новыми пластиковыми глазами окон и небольшой огороженной детско-спортивной площадкой вокруг.

На входе крепко спал охранник, скорее всего, как у нас говорят, «после вчерашнего», и я не стал его тревожить. В коридоре столкнулся с парнем лет пятнадцати с неизбывной безнадежностью и устойчивым презрением в глазах.

– Не подскажешь, где у вас директор? – тихо спросил я.