Четыре

– Да что там! Злыдни! Какие сами, так и про других думают. Поработали бы здесь годик-другой. А то к нам только депутаты по графику приезжают. Шефство взяли. Но и то неплохо. Ребятам моим тренажеры привезли, музыку. И этот… – Директор потер ладонью лоб. – Проектор мультимедийный. Крутая штука. Мы с ребятами теперь кино на большом экране смотрим. Учителя, опять же, на уроках используют… Круто!

– Круто, – согласился я. – Но я пришел по поводу Насти Фроловой…

Василий Абдурахманович остановился в своем наивном восторге, склонил набок голову, пытаясь меня прощупать изучающим взглядом.

– Значит, она у вас… – сделал он вывод.

– У одной женщины, – поправил я.

– Которая вам нравится или которая ваша жена, – продолжил интригующе директор детдома.

– Не жена, – отрезал я.

– Оп… – несколько растерялся Василий Абдурахманович. – Это рушит весь эксперимент.

– Какой эксперимент? Девочка говорит нам, что она умерла!

– Ну… как вам сказать… – подыскивал слова директор.

– Да как тут скажешь?! – немного занервничал я.

– Вы не волнуйтесь… – Василий Абдурахманович поднялся, подлил мне кипятку, пододвинул банку растворимого кофе, как будто это было лекарство от волнения. – Не волнуйтесь, если она вам в тягость, мы ее сегодня же заберем.

– Может, вы всё-таки объясните?

– Попробую… – Василий Абдурахманович сел в потертое директорское кожаной кресло и тяжело вздохнул. Так что мне показалось – жалюзи на окнах качнулись. – Ее привезли два года назад, когда умерла бабушка. За ней, между прочим, квартира в центре города сохраняется, а это выгодно опекунам… – начал он, но смутился, прочитав в моем взгляде, что квартира меня не интересует.

 – Так вот, год назад ее удочерили… Богатые, скажу вам, люди. Но бездетные. Разумеется, как прагматичные супруги, они прокрутили Настю во всех медицинских учреждениях и выяснили, что у нее рак головного мозга… – Теперь директор смотрел на меня испытующим взглядом.

– Дальше, – без эмоций попросил я.

– И они ее вернули… Вот так. Я потом три месяца устраивал ее в нейроцентр.

А она совсем перестала верить людям. Совсем. Доктор хороший нам достался. Николай Петрович. Очень хороший. Он ей первый курс лечения провел, а мне говорит, что если у нее не будет веры, то она очень скоро умрет.

– А если будет – то не очень скоро? – допытывался я.

– А если будет, то только одному Богу известно. Вы же, я полагаю, человек крещеный?

– Да.

– Значит, понимаете, что человек предполагает, а Бог располагает.