Поправка Джексона

Она любила его таким, каким он есть, и была уверена, что он тоже любит ее. И если бы не родители, она, конечно же, поехала бы за ним куда угодно. Саша наконец вошел на кухню. Он подошел к жене, обнял ее и нежно поцеловал. Когда он так ее целовал, у нее всегда по телу разбегались мурашки. Но не сейчас.

– Послушай, поговори с отцом. Он рассудительный человек. Как он скажет, так мы и сделаем. Но пожалуйста, не забывай еще обо одном: у нас растет Игорек. Антисемитизм в этой стране еще никто не отменил. И я думаю, никогда и не отменит.

– Хорошо, – сказала Нина, немного успокоившись. – Я прямо сейчас и поеду.

– Мне поехать с тобой? – спросил Саша, надеясь, что Нина откажется.

Она отказалась.

Нина вернулась поздно вечером. Бледная, с покрасневшими глазами, она сразу прошла на кухню, включила чайник.

– Ну что? – нервно спросил Саша, наблюдая за ее передвижениями. Когда Нина села и начала смотреть в окно, он прислонился к подоконнику и, ожидая ответа, не сводил с нее глаз. На кухне воцарилась тишина, ставшая невыносимой им обоим.

– Я поеду, – наконец сказала Нина.

Саша громко выдохнул, словно сбросил огромную тяжесть, давившую на него.

– Что они сказали?

– Папа сказал, что у меня своя семья и я должна думать о ней.

– И все?

– Нет. Он еще сказал, что хуже, чем в нашей стране, уже быть не может.

– А мама?

– Мама с ним согласилась. А потом мы долго с ней плакали. Но скажи мне, пожалуйста, Саша: как это все будет? Мы с маленьким ребенком едем в совершенно чужую страну, без языка, никого там не зная.

– У Чапая девушка наконец появилась. Так ее соседка в Джерси-Сити живет уже как год.

– Ты эту соседку раньше видел? Говорил с ней?

– Нет. А что? Я и Броню-то еще не видел.

– Ох, Саша, Саша… – только и сказала Нина.

На следующий день Саша пошел в ОВИР. Находился он на втором этаже в доме на улице Желябова, недалеко от ДЛТ. Очередь начиналась уже на улице. В очереди ему посоветовали подняться на второй этаж, где был вывешен список документов, необходимых для подачи заявления.

Через несколько месяцев после того, как они подали документы, произошло совершенно непредвиденное: семье сестры отказали в выезде. Оказывается, муж сестры, этот ничем не примечательный инженер, четыре года назад работал на заводе в цехе, который считался засекреченным. Цех уже был давно рассекречен, но для ОВИР это было неважно.