Хвала отчаянию

Весенний дух царит в дому,

и в погребе, и в кладовой,

и близок, ясно по всему,

черед работы полевой.

    1928

Летние тучи

В самый жар, в тишине разомлевшего дня,

на мгновение солнце закатится в тучи,

и мрачнеют луга, и, во мгле возлежа,

долговязой крапивой трепещет межа,

и ознобом исходят окрестные кручи.

Обрывается в роще долбежка желны,

колокольцы отары молчат виновато;

лишь ракитовый куст зашумит невзначай

да протянется к небу сухой молочай,

увязающий комлем в земле кисловатой.

Выступает тягучими каплями сок

на репейниках в каждой забытой ложбине;

всё дряблее межа, бузина всё мертвей,

как чешуйки, жучки опадают с ветвей

и, запутавшись, мухи жужжат в паутине.

Даже осенью почва куда как жива

по сравнению с этой минутой в июле;

прогибаются тучи, и видно тогда,

как в забытом пруду загнивает вода,

где на ряске стрекозы от зноя уснули.

    1928

Облава

Стерня почерствела на бедных покосах,

жухлеют и сухо шуршат ковыли;

и столб межевой, будто нищенский посох,

торчит одиноко в прибитой пыли.

Пичуги кричать начинают с рассвета,

кустарник неспешно скудеет листвой;

никак не кончается долгое лето,

всё блещет в осоках густой синевой.

Еще и не пахнет осеннею стужей,

но вызрел шуршащий в коробочках мак,

но слышится лязг заряжаемых ружей,

но лают заливисто своры собак,

но ругань веселая рвется из глоток,

сужаются кругом следы сапогов;

взлетают дымки, и под грохот трещоток

топорщится шерсть обреченных лугов.

Над полем буреющим – тьмы перепелок,

к подранкам по выстрелу мчат сеттера,

и кроличий бег хоть и быстр, да недолог —

для гончих в привычку такая игра.

И солнце слепит, и подходит охота

к концу… Вот и выстрелы смолкли вдали,

и запахи пороха, крови и пота

смешались с туманом вечерней земли.

    1928

«Вот-вот желтизной озарятся отавы…»

Вот-вот желтизной озарятся отавы,

для солнца последние сроки прошли,

цветы облетели, повыцвели травы

и ждут возвращения в лоно земли.

Солома по кромке лесов изветшала,

орляк зачервивел за несколько дней,

топорщится, будто гнилое мочало,

на пахоте ворс пересохших корней.

Покривлены межи, затоптано всполье,

в стерне шебуршит полевое зверье;

угрюмо скрипит на ветру частоколье,

и шершень в гнездо заползает свое.