Иметь и не потерять

 – Глядишь, и всех зверей передавишь, кто будет наши хлеба от грызунов спасать, – съязвил он.

– Всех не перетравить, – не принял его поддевки Иван. – Самые хитрые и верткие останутся, а нам больше и не надо.

– А с волком твоя борзая справится? – уже серьезно заинтересовался Дровенюк.

– Не знаю. Где они, волки-то?

– Обычных нет, а двуногих сколько угодно.

– На них иные волкодавы нужны, – понял его намек Иван, – но это уже не по моей части.

– Ты вот что, – перешел на деловой разговор Дровенюк, – чтобы там ни вытворяли, чтобы ни случилось, держи наших породистых лошадей в догляде.

Чем угодно поступись, а держи. Даже если меня не будет.

– Куда ты от нас денешься, Петр Иванович. – В эти минуты Иван прощал управляющему все: и преклонение перед начальством, и нелицеприятные перегибы в отношениях с сельчанами, и личные трения…

– Мало ли что, – неопределенно произнес Дровенюк и отмахнулся, давая понять, что разговор окончен.

6

Зверя Иван прозевал. Увидел на пахоте совсем недалеко от леса и встревожился: за лисой увязалась собака.

«Не отрезать, уйдет в чащобу и Летку за собой уманит! А там сухолом!» – Он погнал коня наперерез, но по вспаханному полю тот бежал тяжело, с опаской.

– Летка, назад, нельзя! – дико орал он, надрывая грудь от напряжения. – Нельзя! Нельзя! – Но собака не отставала. Она или не слышала крика хозяина, или горела такой злобой на зверя, что не могла остановиться. Миг, два, и лисица с собакой скрылись за какими-то деревьями.

Ветер перехватывал Ивану дыхание, забивал до боли легкие. Но он все кричал и кричал и через пару минут тоже был у черных, когда-то опаленных огнем, деревьев. Спрыгнув с коня, Иван подождал немного и вновь стал звать собаку. Тихо качались ветки близких кустов, пестро и неуютно выглядел лес. Неслышно было ни сорок, ни синиц, обычных в это время.

– Летка! Летка! Ко мне! – звал Иван, торопливо устремляясь в лес. – Летка! – Он не чувствовал, как ветки царапают ему лицо и руки, и бежал, бежал по лесу как мог.

 – Летка! Летка!..

Минут десять Иван метался по чащобе, а когда окончательно надорвал голос и устал до изнеможения, стал пролезать в самые густые и подозрительные места, зорче приглядываться к ним.

Лес тянулся километра на два, и он чуть не весь его обшарил. Собаку Иван увидел случайно, в том месте, мимо которого уже проходил. Она лежала у старого, упавшего невесть когда дерева и не двигалась.