Иметь и не потерять

– Зачем она тебе? – Митька смотрел с насмешкой. – Коров будешь на ней пасти.

– А для куражу, я что – хуже других?

– Ну-ну, купишь, если будешь так с деньгами жаться, – вмешался в разговор Иван. Он только краснел от водки да потирал лоб по привычке.

Паша погрозил ему пальцем.

Как-то осенью Иван возвращался с охоты поздно. Стояла глухая ночь, и даже огоньков не было видно на улице, лишь одинокий фонарь высвечивал исковерканный тракторами отрезок дороги да угол магазина. Проходя мимо Пашиной избы, Иван заметил узкую полоску света, пробивавщуюся через щелку в ставне.

«Рассохлись, видно, доски, – подумал он мельком, – а то Паша плотно все подгоняет…» Что заставило Ивана перелезть через изгородь палисадника, не ведомо. Только, когда он прильнул глазом к щели, – обомлел: Паша и его жена Лизавета сидели в ночном белье за кухонным столом. Перед ними лежали бумажные деньги, собранные в пачки по цвету. Пачки были высокие, ровные, а вокруг них стояли столбиками монеты. И у Паши, и у его жены лица были какие-то отрешенные, бледные. Ивана охватил безудержный смех. Он шарахнулся из палисадника, но заметил, что свет в избе Деминых потух.

Потом он спросил Пашу один на один:

– В чулки кладете?

Тот сразу все понял, отвел глаза.

– А, это ты, значит, под окошком шарился. Зайди, как-нибудь, успокой Лизку, а то она места себе не находит – думает, что кто-то чужой подсмотрел, как мы деньги считали…

Паша работал скотником и вместе с Иваном увлекался охотой. Отношения у них были приятельские, добрые.

– Сыграй что-нибудь, Ваня, – попросила Таисья, – хватит вам разговоры вести.

Иван не стал отнекиваться, взял поданную Нюрой гармонь и растянул меха.

Здесь на этой скамье

Не встречаю я больше рассветов.

Только сердцем своим

Я тебя постоянно зову…

Все притихли, а Нюра опустила голову: Иван пел эту песню редко, под особый настрой, и она знала, кого зовет его сердце.

Я тебя не виню,

Нелегко ждать солдата три года…

Аксинья утирала глаза концом фартука.

И Дарья потупилась.

– Давай лучше плясовую! – снова крикнула Таисья, когда Иван, склонив голову, свел меха, и первой заторопилась из-за стола.

* * *

Разошлись далеко за полночь. Проводив гостей, Дарья с невестками стала прибирать в доме, а братья вышли на крыльцо покурить.

Сырая и тихая ночь окутала деревню и, если бы не белизна снега, в двух шагах ничего бы не разглядеть. Тускло и слабо мерцали звезды, и разогретые хмельным братья не чувствовали холода.