Иметь и не потерять

 – Даже матушка…

Глава 2

1

Оттесняя коней от загона, Иван увидел среди доярок, торопившихся на дойку, Дусю Храмцову, и давняя, привычная, как заноза, боль засаднила в груди, тело налилось неотвратимым жаром, который он испытывал не раз. Перед глазами у него поплыл теплый летний день, березы в клейких листьях, ярко зеленая трава, цветы и Дуся в нарядном платье. «Ждать будешь?» – приглушая волнение, спросил тогда Иван.

Она, ничего не сказав, крепко обняла его и поцеловала.

Потом другой день представился Ивану, пасмурный, сугробистый. Он встал поздно после вечеринки, устроенной по случаю его возвращения из армии, и вышел на улицу подышать свежим воздухом, людей посмотреть, себя показать. Брел Иван без цели вдоль улицы, и у магазина столкнулся с Дусей. Он растерялся на миг: не мог ни слова сказать, ни тронуться с места. И тут на крыльцо выкатился Мишка Храмцов, ее муж, и Дуся кинулась мимо.

– Здорово, Вань. – Храмцов протянул ему руку.

Иван, не ответив, прошел мимо.

Про Дусю ему сказали еще по приезде, а неладное Иван почувствовал в армии, когда на второй год перестала она отвечать на его письма.

– Знаешь, сынок, – говорила Ивану мать, – вертелся около нее Храмцов долго, но Дуся держалась, хотя и не отталкивала его. А Храмцов хитрый: подарочки, разговоры и обещания всякие, тут машину купил, дом новый поднял, и не устояла она перед соблазном…

Иван все же поймал тогда Дусю в темноте, после дойки, схватил, прикрывая рот.

Вспомнилась ему и жаркая изба Деминых. На лавках, у стенок, ребята и девчата. Идет игра в фантики. Хитрый Паша наказывает Дусю за ошибку в игре.

– Ваньку Тулупа целуй! – кричит он. – Ваньку!

Ивану дух захватывает. Он замирает, видит Дусины глаза, широкие, открытые, и молневой ожег ее твердых и горячих губ. У него даже в голове зазвенело, прокатилась по всему телу тугая волна дрожи.

– Вот это приложилась! – выкрикнул кто-то. – Тулуп даже загорелся до ушей.

– Гляди, кабы он потом не свернулся, как лист лопуха на солнце…

По правилам игры, назначенный поцелуй мог быть и в щеку, а Дуся сыграла на этом. И стыдно было Ивану до перехвата горла, и медово-сладко в груди…

«Один раз шагнул ни туда, куда надо, – торопя лошадь, жег мысли Иван, – и теперь до конца дней буду играться в воспоминания.