Иметь и не потерять

Рядок у нее получался неровный, местами дерганый, но подбивать его как положено не хватало сил, и она тоже отдыхала, чувствуя ломоту во всем теле.

А когда солнце повисло высоко над лесом и воздух стал горячим, как из печи, косцы уселись под тенистый ивняк пообедать.

– Вот и управились наполовину с божьей помощью, – раскладывая на чистой тряпке еду, произнесла Аксинья.

– Я, пожалуй, до вечера не выдюжу. – Дарья тоже развязала свою котомку.

– А не переживай, сколь сможем…

День ко дню, мало-помалу выкосили они поляну в кустах, а как высохла трава, насобирали по небольшому стожку добротного сена…

Тут и малина подошла.

* * *

Дарья с утра копошилась в палисаднике, собирая ягоду. Прямо напротив нее остановился управляющий в кошеве.

– Здравствуй, Дарья! – крикнул он.

– Здравствуй, Петр Иванович, – отстраняя лукошко, отозвалась она.

– Что же вы так делаете?

Дарья сразу же догадалась, что речь идет о покосе.

– Как?

– Накосили без разрешения – и молчок.

– Так мы в кустах. Туда ни на тракторе, ни на лошадях с косилкой не подступишься.

– Никто не косит, а вы лучше всех, что ли? Глядя на вас, и другие побегут в леса, что тогда делать?

«А ничего. Дайте людям свободно косить, и все дела», – хотела сказать Дарья, но промолчала.

– В общем, заметали мы ваше сено в совхозную скирду, чтоб неповадно было нарушать указания. – Дровенюк пугнул коня вожжами и покатил дальше.

– И на том спасибо! – успела крикнуть ему вдогонку Дарья, опуская руки от недоброго известия.

«А ведь чуяло мое сердце, что этим кончится. Сколь пота пролили, и все напрасно. Да ладно, бог с ним – с этим сеном». – Она потянулась за ягодой, и та показалась ей черной. Дарья смахнула слезу и протерла глаза концом платка. Сквозь малинник она увидела у ворот Митьку, и налетная обида на управляющего вмиг истаяла.

– Митя! – крикнула Дарья, и он услышал ее, повернул к палисаднику.

– Ну здравствуй, мам.

– Ты это чего, мам? – Митька растерялся, заметив слезинки. – Я ведь живой и здоровый.

– От радости, сынок. – Она через силу улыбнулась. – Болел ведь.

– Что было – то прошло. Теперь меня колом не сшибешь.

Дарья оглядывала сына цепким материнским взглядом, и без всякого было ясно, что он похудел. Лицо – словно вытянулось. Губы сжались крепче и стали вроде тоньше.