Иметь и не потерять

 – Ноги промочил, штаны сырые.

– Обсушусь. – Володька улыбался.

– Есть, поди, хочешь, а у меня ничего не сварено.

– Переживу. Мне бы сейчас на печку, отогреться.

– Надо же – продрог весь, – все сокрушалась Дарья, засовывая в печурки[1 - Печурка – углубление, ниша в печи.]сыновьи носки. – Скидывай с себя все и лезь наверх. Печка горячая, топится. – Между хлопотами она оглядывала сына, и радость заполняла и без того неспокойное ее сердце. Дарья еще там, на крыльце, отметила, что Володька здорово вырос.

Уходил он в армию малого росточка, чуть-чуть повыше ее был, а сейчас она едва до плеча ему достает. Да и дробненький он был, худой – теперь плечи не охватить, грудь развернута и лицом пригож, вылитый мама родная, а на гимнастерке значков всяких – не счесть.

Володька тоже поглядывал на мать, и в его глазах, больших и серых, с голубизной, светилась спокойная, нежная радость.

– А ты, мам, постарела. – Он одним махом взлетел на приступок, ухватился сильными руками за ребро печной доски и перекинулся на лежанку.

Дарья вешала на шесток, у дымохода, его штаны, заглядывала в печь, и пламя бросало трепещущие блики на ее счастливое лицо.

– Постареешь, сынок, все одна да одна. А хлопот – полон рот.

– Как одна? А Иван, внуки?

– Так это все налетом, временно. Иван вот недавно был – помогал мне теленка занести в избушку. Корова час назад отелилась.

– А Митя что – не приезжает?

– Редко. Был как-то по осени один раз, и все.

– Чего так? – Володька откинул подстилку и лег голой спиной на прогретую печь.

– Богатеет все. Какой-то кооператив со своим начальником организовали и шпарят мебель на продажу. Где ж ему время найти для матери. – Дарья поглядывала, куда бы пристроить сырой бушлат сына, и решила набросить его прямо на припечик. – Засупонила его Галька, не вырвется. Там в доме, что у доброго купца, чего только нет: и мебель – не мебель, и ковры – не ковры, и хрусталь… – Дарья спохватилась, осудила себя в душе за то, что повернула разговор на прочное Митькино житье.

Прельстить оно может Володьку, уманить в город, и чуточку схитрила: – Да не в богатстве счастье, сынок. Раньше Митя шутником был, веселым, а теперь все больше молчит да в окно смотрит, на замок затворился, и цвету нет – лицо какое-то серое.

– А у Ивана как дела?

– Пока все хорошо.

Володька помолчал.

– Про Машу что-нибудь слышно?

Дарья глубоко вздохнула.

– Она выходила замуж, вскорости как с Митей разошлась.