Два бойца

– Шапошников!

Молчание. Потом чей-то голос:

– Убит вчера.

– Шапиро! – выкрикнул Аркадий как ни в чем не бывало.

– В госпитале. Ранен вчера.

Аркадий нахмурился. Потом не очень уверенным голосом:

– Кожевников!

Кожевников протянул руку и получил свои подворотнички.

– Тарасовский!

– Убит вчера.

Аркадий замолчал. Потом сказал:

– Видать, вчера горячо было?

– Да. Баня…

Аркадий помотал головой.

– Так. Тут, значит, люди потели, а мы с тобой, Саша, в убежище с девчонкой прохлаждались.

– У тебя девчата завелись, Аркадий? – спросил кто-то.

– У меня? Куды мне! Это у нашего красавчика Саши невеста в Ленинграде.

– Да ну? – закричали в траве. – Хороша девушка?

Саша, сидя за пулеметом, застенчиво улыбнулся.

– Ничего. Все на месте. Только… – Аркадий кинул лукавый взгляд на Сашу и очень смешно, в лицах, изобразил, как Саша всю дорогу хвастал своей невестой, а когда они пришли к ней, она его не узнала, и Саша якобы бил себя кулаками в грудь и кричал: «Это я! Это же я, ваш Саша-с-Уралмаша!»

– Ну, в общем, я вижу – Сашина невеста на него нуль внимания, в общем, тот случай…

– Трепаться-то брось, – прервал его Саша.

В тихом голосе гиганта было что-то такое, что заставило Аркадия на секунду замолчать. Но рассказ получался как будто забавный, кое-кто засмеялся, и Аркадию жаль было расстаться с успехом.

Он продолжал в своем обычном тоне издевательских рассказов о Саше. Но странно: чем больше Аркадий изощрялся в придумывании смешных и унижающих Сашу подробностей, тем, чувствовал он, слушатели все больше охладевали к его рассказу.

Некоторые вставали и уходили.

Он закончил рассказ среди молчания. Гладышев презрительно плюнул и отошел. В общем, провал.

Аркадий надменно пожал плечами и кинул как бы случайный взгляд в сторону Саши. Отлично вычищенный и смазанный пулемет стоял под деревом, но самого Саши не было. Аркадий поискал его глазами. Он увидел Сашу вдали. Своим тяжелым, развалистым шагом гигант удалялся в лес.

Голова его и плечи были опущены, что-то скорбное почудилось Аркадию во всей его фигуре, и ему захотелось броситься вслед за Сашей и сказать ему что-нибудь сердечное, товарищеское.

Но кругом стояли люди, и Аркадий засвистал «Махну в Анапу я» и дружески подхватил под руку Галанина, который во всей роте был самым восторженным его поклонником.

Галанин сказал:

– Прости меня, милый, что я вмешиваюсь… но на твоем месте я пошел бы и извинился перед Сашей.