Два бойца

Приходи, будет жарко, – отозвался Копытов.

Нарбутас кивнул и пошел, стараясь держаться с преувеличенной прямизной.

Друзья посмотрели ему вслед.

Копытов покачал головой. Он был непривычно серьезен.

Слижюс спросил:

– Что? Думаешь, старик сработался?

Виткус вяло замурлыкал:

– Старость есть старость…

Копытов прервал его:

– С нашей кузней…

Он не докончил, махнул рукой и пошел в цех.

Слижюс нахмурился. Это был упрек ему как парторгу. А что он мог сделать? Старая кузня осталась неизменной со времен буржуазной Литвы.

Слижюс посмотрел в дальний угол двора, где строили новую кузню. Обширный травянистый пустырь был охвачен отовсюду невысоким заборчиком. Стены были где по колено, а где по щиколотку.

Каменщик в бумажной шапочке, тихонько посвистывая, шлепал раствором по кирпичам и неспешно выкладывал стенку.

Посреди пустыря плашмя лежал пневматический молот, прикрытый рогожей. Он был похож на спящего могучего зверя вроде бегемота.

На него присела девушка. Она склонилась над ведром и размешивала раствор. При этом она напевала песенку. Рядом стоял Губерт и, посматривая на девушку, безмятежно курил. Все его юное долговязое существо выражало явное наслаждение неожиданным бездельем.

Эта идиллическая картина, видимо, окончательно вывела из себя Слижюса. Он процедил сквозь зубы крепкое словечко и пошел к себе в цех.

Высокая, светлая токарная была заполнена негромким жужжанием станков.

Слижюс подошел к станку. Это был оливковый красавец, грузный и мощный, как зубр. Повинуясь Слижюсу, он деликатно засвиристел. Тоненькая стружка поползла из его могучего зева, виясь бесконечной спиралью.

Иногда Слижюс нажимал кнопки, снимал блестящую сине-стальную деталь, менял резцы и снова пускал станок, а перед глазами у него все стояло маленькое, сильное, вдруг обмякшее тело Нарбутаса и то, как они тащили его из дымных пределов старой кузни.

В поликлинике Нарбутаса прежде всего повели в кабинет, набитый диковинными приборами. Здесь были высокие клетки вроде попугайных, но с человеческий рост. Стояли аккуратные ящики цвета слоновой кости, обвешанные резиновыми присосами и коленчатыми рычагами, похожими на конечности воображаемых марсиан. Больные взирали на все это почтительно и с верой.

Но кузнец оставался равнодушным.