Два бойца

Оно тоже кружилось и что-то кричало…

Новая резкая боль вернула Нарбутаса к сознанию. Он заставил себя открыть глаза. К счастью, левый глаз еще видит.

Ах, вот оно что! И как ни было плохо кузнецу, он в гневе рванулся вперед с такой силой, что хулиганы невольно подались назад. Оказывается, что в то время, как этот напомаженный шимпанзе обрабатывал Нарбутаса сверху, херувимчик молотил его снизу ногами.

Вот и сейчас кузнец едва увернулся от страшного удара каблуком в пах. Нарбутаса взяла злоба. Вот как, значит, дерутся эти молодчики! Ему приходилось на своем веку влипать в уличные драки.

Нарбутас вздохнул полной грудью (наконец опять дышится!) и извлек из сокровищницы своих ударов самый верный, самый точный, самый меткий. Когда-то это был его коронный удар, который он приберегал для нокаутов.

Он оттолкнулся носком правой ноги и ударил херувимчика в подбородок, так что в удар влилась сила не только руки, но всего тела, его масса, его тяжесть, вся его мощь, истраченная еще не до конца.

Херувимчик тихонько хрюкнул, дважды повернулся вокруг своей оси и пал бледным точеным лицом на асфальт.

Нарбутас не позволил себе ни секунды затратить на передышку или на смакование успеха. Он повернулся к щуплому франтику. И вовремя. Тот подбирался сбоку неслышной, кошачьей походкой. Черные волосы его, гладко зачесанные назад, матово блестели в тусклом свете лампочки. Шаги его были легки, скользящи. Круглая спина, казалось, изогнулась еще больше, и руки стали еще длиннее.

Значит, один на один. Кузнец вздохнул с облегчением. Пусть лицо измолочено, пусть правый глаз не открывается и под ребрами ноет. Но самое тяжелое позади. Уж с одним-то он, во всяком случае, справится. Да еще с самым слабым из них.

Кузнец сам двинулся на хулигана. Чего там с ним канителиться! Дать ему левого крюка в челюсть и он смирнехонько уляжется рядом со своими приятелями, которые валяются на грязном асфальте подъезда, суча ногами и обморочно всхлипывая.

Кузнец отпрянул к стене и крикнул:

– Ты брось это, слышишь? Давай кончим так на так, а?

Франтик не отвечал. Он медленно приближался, морща низкий лоб и не сводя глаз с Нарбутаса. Нож он держал в опущенной руке лезвием кверху.

«Хочет пропороть снизу…» – с ужасом подумал кузнец.

Он не знал, что делать. Вперед, на улицу? Поздно, не успеешь.