За скипетр и корону

Он понятия не имеет о том, что живет в сердцах древнеавстрийского дворянства, и его так называемые либеральные принципы подрывают дисциплину. Это, может быть, хорошо для Пруссии, где каждый – солдат, – в этом я не берусь быть судьей, – но для нас это никуда не годится, и тем менее подобает начинать подобные нововведения в момент начала большой войны и почти в день сражения возбуждать во всей армии оппозицию против офицеров.

Граф высказался очень взволнованно.

Никто не отвечал, и наступило молчание.

Фельдмаршал Рейшах прервал его, сказав:

– Но знаете ли, сударыни, самую животрепещущую новость?

– Нет, – ответила графиня Клам, – в чем дело? Какая-нибудь выходка вашей Вольтер или Галльмейер?

– Гораздо лучше, – улыбнулся Рейшах, – очень пикантная дуэль.

– Дуэль? И между кем? Знакомые из общества? – Хозяйка дома забросала фельдмаршала вопросами.

– Улан Штилов, – сообщил Рейшах, – и итальянский граф Риверо, которого вы видели здесь в прошлом году, – он был представлен нунцием.

– Это удивительно! Когда же Риверо успел вернуться?

– Вчера, – отвечал Рейшах.

– И в первые же двадцать четыре часа дрался на дуэли? – удивилась графиня Клам.

– Кажется, дело вышло из-за какой-то дамы. Вы не слыхали ли о красавице Бальцер?

Молодая графиня встала и отошла в неосвещенную часть гостиной, к корзинке с цветами. Она нагнулась над цветами.

– Я слышала это имя в связи с именем Штилова, – ответила графиня Клам.

– Кажется, что старейшие и новейшие права пришли в столкновение, – заметил фельдмаршал.

– И случилось что-нибудь серьезное? – допытывался граф.

– Этого я не мог добиться, – отвечал Рейшах, – но я боюсь за Штилова: Риверо известен как превосходнейший стрелок. Где же, однако, маленькая графиня? – спохватился барон, повернув голову и глядя в глубь салона.

Молодая графиня все еще стояла, склоняясь над цветами.

Мать бросила на нее быстрый, озабоченный взгляд.

Молодая графиня медленно вышла на свет. У она держала свежесорванную розу, лицо ее было бледно, губы крепко сжаты.

– Я сорвала розу, – произнесла она слегка дрожавшим голосом, – чтобы закончить мой туалет.

Девушка приколола цветок к груди и почти механически вернулась на старое место.

– Ах, я и забыла о вечере графини Вильчек! – Графиня Клам встала. – И вам надо приготовиться, и мне заехать домой.

– Позвольте вас проводить, – сказал Рейшах, и все уехали вместе.

Мать и дочь остались одни. Наступило молчание.