За скипетр и корону

 – Нашим дамам не следует вздыхать, когда мы готовимся сесть на коней и обнажить мечи за честь и славу Австрии.

– Я думаю о тех несчастных, – сказала молодая графиня, – чья кровь прольется, – и глаза ее устремились вверх, как бы преследуя какой-то определенный образ.

Лакей отворил двери и доложил:

– Фельдмаршал барон Рейшах!

Барон вошел, улыбающийся и веселый как всегда. Он приветствовал дам в своей галантной манере и с задушевностью старого знакомого.

– Вы выросли, графиня Клара, – сказал он шутливо молодой графине, – эти дети перерастают нас целой головой.

Он сел и протянул руку графу Кламу.

– Ну, – сказал он, – счастливцы! Вам предстоит поход!

– Я с часу на час ожидаю приказания выступать.

– А мы, старые калеки, должны оставаться дома, – сказал глухо Рейшах, и тень горькой печали легла на веселое лицо, но скоро опять развеялась. – Я виделся с Бенедеком веред самым его выступлением в Богемию, – сказал он немного погодя.

– Разве он уже отправился? – спросила графиня Клам.

– Он теперь на пути в Капитолий или на Тарпейскую скалу, – ответил фельдмаршал. – Бенедек, конечно, высказал это иначе, по-своему, но не менее образно.

– Пожалуйста, скажите нам, как именно генерал выразился! – потребовала графиня Клам. – Вероятно, опять одна из тех выходок, на которые только он один способен!

– Через шесть недель, сказал Бенедек как нельзя более серьезно, – отвечал барон Рейшах, – я буду или на тумбочке, или на меня ни одна собака не залает.

Все громко засмеялись.

– Превосходно! – воскликнула графиня Клам. – А он верит в «тумбочку»?

– Не особенно, – сказал Райшах. – Он, кажется, не доволен духом армии и обнаружил в ней много беспорядков – и может быть, отчасти, не доверяет и самому себе.

– О самом себе генерал может думать что ему угодно, – проговорил оживленно граф Клам-Галлас, – но что касается армии, то он не вправе ей не доверять. Армия превосходна и в образцовом порядке, а впрочем, если Бенедек будет продолжать относиться к офицерам, особенно из аристократии, так, как начал, и всегда и везде отдавать преимущество простому солдату и унтер-офицерам, то порядок недолго сохранится.

И граф, резко отодвинув стул, на котором сидел, заходил взад и вперед по комнате.

– Не мое дело, конечно, – заговорил он немного спокойнее через несколько минут, – давать императору советы, кого выбрать в главнокомандующие, но я не питаю большого доверия к этому Бенедеку.