Степь отпоёт (сборник)

Нет, на строгой битве взоров

Буду воин и Суворов!

И красавицу Святославу

Дам и Нарву, и Полтаву!

Я же, выявив отвагу,

У Варшавы возьму Прагу!

Ныне я и ты, мы воины,

Перестанем, успокоенны.

Нет, цветущие сады

Старой тайны разум выжег.

В небесах уже следы

От подошвы глупых книжек.

VI. Второй голос

Кто сетку из чисел

Набросил на мир,

Разве он ум наш возвысил?

Нет, стал наш ум еще более сир!

Останься, странник. Посох брось!

Земного шара хочет ось,

Чтоб роковому слову «смерть»

Игрушкою была в час полночи твердь.

Там сумрак, тень, утес и зной,

Кусты, трава, приюты гаду.

И тополь тонкий и сквозной

Струит вечернюю прохладу.

Стоит священный знойный день,

Журчит ручья руки кистень.

Через каменный дневник,

Одеваем в тени тучею,

В кружев снежный воротник

Ты струей бежал гремучею.

Ты, как тополь стеклянный,

Упав с высоты,

О, ручей, за поляной

Вод качая листы.

Здесь пахнут травы-медоносы

И дальни черные утесы.

И рядом старый сон громад,

Насупив темное чело,

Числа твоих брызг, водопад,

Само божество не сочло!

И синий дрозд

Бежал у камений,

И влажный грозд

Висит меж растений.

Казалось мне, что словом разностопным

Ручей пел славу допотопным

Спутникам прошлых миров,

Жизнь их, веселие, ужасы, гибели.

Те, что от пиршеств столов

В дебри могильные скопами выбыли.

Ах, диким конем в полуденный час

Катился ручей, в ущелии мчась!

Вы, жители нашей звезды,

Что пламень лишь в время ночей.

Конем без узды

Катился ручей.

Вся книга каменного дна

Глазам понятна и видна.

Вверху прозрачная уха

Из туч, созвездий и светил,

Внизу столетий потроха.

По ним валы ручей катил.

Деревьев черные ножи

На страже двух пустынь межи.

Ладьи времен звук слышен гребли,

И бьет зеленые млат стебли.

Под стеклянной плащаницей

Древних мощей вереница.

На этом кладбище валов,

Ручья свобод на ложе каменном,

Носился ящер-рыболов

С зрачком удава желтым пламенным.

И несся рык,

Блестели пасти.

Морских владык

Боролись страсти

За право воздуха глотка,

За право поцелуя.

Теперь лежат меж плитняка,

Живою плотню пустуя.

Сих мертвых тел пронзая стаю,

Я предостережение читаю

Вам – царствам и державам,

Коварствам, почестям и славам.

Теперь же все кругом пустынно,

Вверху, внизу утесов тына,

Под стеклянным плащом,

Меж дубровы с плющом.