Подсказок больше нет. Роман

Озадаченные одноклассники молчали. Савёха не унимался:

– Так уж прямо всё по барабану?

Костик вдруг подумал, что должна быть какая-то тайна. Пускай одна-единственная, малюсенькая, но такая, чтоб заинтриговала!

– По правде сказать, есть кое-что…

Все обратились в слух.

Костик проколол Антохиным фирменным взглядом всех, кто смотрел на него, помолчал загадочно и произнёс:

– Сила, пацаны, в том, что есть одна ма-а-а-ленькая штуковина, которая джибобу НЕ ПОФИГ.

И, выдержав театральную паузу, уже направляясь к двери, бросил через плечо:

– Но не всё сразу, бандерлоги, не всё сразу… Придёт время – узнаете.

* * *

Учебный день подошёл к концу. К Костику больше с вопросами не приставали, лишь уважительно смотрели в его сторону. Один только Кирилл Кабанов не обращал на него внимания. Костик подметил, что это немного ослабляет чувство триумфа. И сразу же отругал себя: истинного джибоба не должно волновать подобное.

Впрочем, может, Кабан тоже… своего рода джибоб. И ему пофиг всё, включая Костика? Но что-то подсказывало ему, что он ошибается: Кабану далеко не всё безразлично.

Спускаясь на первый этаж, Костик не удержался и заглянул в физкультурный зал. Было пусто, и неубранные маты, согнутые пополам, валялись на полу, как морские котики на берегу. Костик подошёл к козлу, задвинутому в угол, погладил его блестящую дерматиновую спину, потрепал воображаемую холку.

«Спасибо, брат. Ты даже не представляешь, что сделал для меня сегодня!»

Выйдя на улицу и вдохнув весеннего воздуха, Костик понял: мир изменился. Да, конечно, он изменился ещё вчера, в первый его день в новой школе, но сегодня… Сегодня вместе с миром изменился и сам Костик. Он вытащил мобильный и позвонил отцу.

– Пап, я не поеду к старикам. Просто это через силу, понимаешь, а я не хочу что-либо делать через силу. Когда соскучусь, приеду к ним сам.

Один, без семейного табора. Обязаловки больше не будет.

Отец что-то говорил в трубку резко и экспрессивно, Костик вежливо и внимательно слушал. Никакого хамства теперь от него не дождутся, никто не выведет его из себя. Ни нотациями, ни провокациями. Ведь война – это что? Дискомфорт!

– Да, пап, я согласен, я чудовище и плохой сын. Но отныне я буду делать то, что считаю нужным. И так теперь будет всегда.