Воздух и ветер. Сочинения и фотографии

«Мелкий дождь идет на нет…»

Мелкий дождь идет на нет,

окна смотрят сонно.

Вот и выключили свет

в красной ветке клена.

И внутри ее темно

и, наверно, сыро,

и глядит она в окно,

словно в полость мира.

И глядит она туда,

век не поднимая, –

в отблеск Страшного суда,

в отголосок рая.

В доме шумно и тепло,

жизнь течет простая.

Но трещит по швам стекло,

в ночь перерастая.

Это музыка в бреду

растеряла звуки.

Но кому нести беду,

простирая руки?

И кому искать ответ

и шептать при громе?

Вот и все.

Стало тихо в доме.

«Душа проснется, и тогда…»

Душа проснется, и тогда

заплачет полая вода:

найдет сестрица братца,

а нам пора прощаться.

И вздрогнет на воде кольцо,

с козлиным профилем лицо

мелькнет и улыбнется.

Сестрица отзовется.

Вот в шепот сыплется листва,

она мертва, она права.

Что ей теперь приснится?

И нет нигде копытца.

Один стакан, и тот разбит,

со дна Аленушка глядит,

и ветер шепот шевелит.

мы молча в шепот сходим

и там себя находим.

Здесь нас поддерживает свет,

и на двоих разлуки нет.

Найдет сестрица братца,

а нам пора прощаться.

«Такую ночь не выбирают –…»

Такую ночь не выбирают –

Бог-сирота в нее вступает,

и реки жмутся к берегам.

И не осталось в мире света,

и небо меньше силуэта

дождя, прилипшего к ногам.

И этот угол отсыревший,

и шум листвы полуистлевшей

не в темноте, а в нас живут.

Мы только помним, мы не видим,

мы и святого не обидим,

нас только тени здесь поймут.

В нас только прошлое осталось,

ты не со мною целовалась.

Тебе страшней – и ты легка.

Твои слова тебя жалеют.

И не во тьме, во мне белеют

твое лицо, твоя рука.

Мы умираем понемногу,

мы вышли не на ту дорогу,

не тех от мира ждем вестей.

Сквозь эту ночь в порывах плача

мы, больше ничего не знача,

сойдем в костер своих костей.

«По ходу солнца в том краю…»

По ходу солнца в том краю,

где солнце гаснет в вышине,

там тень от клена на стене

раздвинет комнату мою.

«Замедленное яблоко не спит…»

Замедленное яблоко не спит,

украденное облако не тает –

в другие времена оно летит,

а в этих временах оно летает.

Невнятное, как вольный парадиз,

оно уже о том напоминанье,

что создано когда-то сверху вниз

измученное славой мирозданье.