Коммунальная на Социалистической

– Простите, но я не поняла, вы купили билеты или нет?

Тут в разговор пришлось вступить Шурику:

– Не было билетов. Сказали, может, завтра будут.

– Да что же мы на улице стоим? Пойдёмте в квартиру. Там обсудим, что делать, – решила Елизавета Марковна и, открывая дверь, добавила: – А как вас зовут? Мы так и не представились друг другу. Я Елизавета Марковна Вольская.

Незваные гости пробурчали в ответ что-то невнятное. Вольская остановилась на лестничной площадке и вопросительно посмотрела на них.

– Андрей Петрович Шурик, можно просто Андрей, – пришлось повторить молодому человеку. – А это тёща моя, Наталья Степанна… Иванова.

– Очень приятно, – констатировала Вольская и открыла дверь в квартиру.

В ноздри ударил умопомрачительный сладкий запах свежеиспечённых булочек. Поэтесса прикрыла глаза, и перед ней из воздуха возникло золотистое, припудренное белым, украшенное кремовым кондитерское изделие округлой формы. Она открыла глаза. Видение исчезло, но запах остался.

– Одну минуточку, – сказала она топтавшимся в прихожей Шурикам-Ивановым и прошла в кухню.

Видимо, это был день сюрпризов не только для Пичужкиных. У плиты вместо ожидаемого Льва Эдуардовича, до сих пор единолично владевшего секретом влияния на обонятельные рецепторы ближних, или хотя бы Нинели Виленовны, стоял Ростислав Петрович. На нём был цветастый фартук с большим карманом в виде божьей коровки и такая же цветастая косынка. Явление Митина-старшего у плиты уже само по себе вызывало удивление.

Вдвойне поразительно было, во-первых, то, что это явление наблюдалось в середине рабочего дня, и, во-вторых, то, что готовил Ростислав не какую-нибудь подвластную любому индивиду яичницу, а восхитительные аппетитные булочки с кремом и сахарной пудрой. Воображение поэтессу не обмануло, и она не удержалась от восклицания, в котором прозвучала смесь иронии и уважения:

– Ростислав Петрович! Вы ли это?!

– Я, Елизавета Марковна! – гордо произнёс сосед.

 – Вот, знаете ли, решил блеснуть. Специально отпросился в местную командировку, чтобы пораньше домой попасть. Пятница.

– Ну и ну… – не нашлась с ответом Вольская.

– Действительно. Пятница. Тринадцатое, – раздался из коридора голос Нинели, которая сегодня работала в первую смену и дома находилась на законных основаниях. – Слушайте его больше, Елизавета Марковна. Блеснуть он решил. Это он долги отдаёт, – пояснила Митина со смехом.