Коммунальная на Социалистической

Он начинает догадываться, что упомянутый старушкой рок уже решил немного посмеяться, разнообразить рутину рядовой коммуналки, добавить красок в повседневность и помочь жильцам узнать себя и своих соседей с новой стороны. А потому логичным воспринимается продолжение, пусть и выраженное в форме ощущений героини: что-то в их квартире не так. Неспроста не заиграло радио в одной из комнат, отчего её обитатели дружно проспали. Не просто так моргает свет на кухне. Есть что-то странное в исчезновении спичечных коробков. А что за перестукивание и шёпот слышала поэтесса? Неужто примерещилось? И вот человек с книгой в руках уже замер, предвкушая тайну, интригу, неожиданность.

Повествование, подобно ветру, летит навстречу неизвестности, и количество странностей увеличивается в геометрической прогрессии. К месту всё: и неожиданные визитёры, и нестандартное поведение жильцов, казалось бы закостеневших в своих привычках, и, конечно, внезапное исчезновение одного из них. И кошка, конечно же, кошка. Этот персонаж совершенно необходим и является изюминкой того фарса, что разыгрывается на страницах и до поры не находит объяснения, а потом окончательно теряет связь с реальностью, ставя в тупик и героев, и тех, кто за ними наблюдает, стараясь сохранить крупицы здравого смысла в общей атмосфере иллюзорно-фантастического безумия: «Давайте фантастику, мистику и всякие сказки про “шишков” оставим в покое.

Ну а потом только интереснее. Ни разу до самого конца Марина Стекольникова не утрачивает главного – драйва.

Она влюблена в свою историю, живёт в ней, наслаждается каждым мигом и готовит массу сюрпризов, о которых и не думалось. Каких? Лучше выяснить самостоятельно, чтобы не перебивать спойлерами аппетит к чтению. Нужно лишь перелистнуть страницу и начать утро с Елизаветой Марковной.

________

Машенька, времена страшные. Отца пока не тронули, но я за него очень боюсь. Я вот тут принесла… Тайком от него, понимаешь? Он, наивный, думает, что у них рука не поднимется.

– Мамочка, может быть, обойдётся? Большевики – они же за народ, а народ всегда священников уважал. А уж папу-то! Его же прихожане вон как любят!

– Милая моя, девочка моя. Они церкви рушат. Декрет какой-то выдумали. Грузинский приход закрыли. Привёл же господь дожить до такого. Ох… Ты спрячь пока. Это ценность большая. Я вот закрыла-завязала как могла.