Коммунальная на Социалистической

Где она их слышала, откуда добывала, будучи домохозяйкой и редко общаясь с немногочисленными подругами, было тайной за семью печатями. Вряд ли в очереди за дефицитом люди делились крамольными высказываниями, да и прочие общественные места не располагали к подобным шуткам. Анекдоты витали в воздухе? Кто знает…

Этим утром, по-прежнему пребывая в хорошем настроении, она, глядя в пространство, с серьёзным видом произнесла:

– Знаешь, в один колхоз приехали журналисты брать интервью у доярки – передовика производства…

Лев Эдуардович оторвался от чтения под чашку кофе и воззрился на жену, чувствуя подвох.

– И?

– Ну и спрашивают, сколько молока может дать её корова за день…

– И?

– Доярка отвечает: тридцать литров…

–???

– Журналисты: а сорок может? Отвечает: может. Журналисты: а пятьдесят? Отвечает: может. Журналисты: а сто пятьдесят?..

–???

– Доярка говорит: может… НО БУДЕТ ОДНА ВОДА!

– Раиса! Опять ты за своё! – Лев Эдуардович сделал грозное лицо. – Всё тебе хиханьки. Ещё несколько лет назад тебя бы за сто первый километр сослали! – и сам же не устоял, улыбнулся.

Раиса засмеялась, поцеловала мужа в макушку и вышла из комнаты.

В коридоре она наткнулась на Вольскую, которая выглядела непривычно невыспавшейся, даже усталой в столь ранний час, с какими-то пакетиками в руках. При ближайшем рассмотрении содержимое пакетиков оказалось кусочками батона за двадцать пять копеек, вологодского сливочного масла по три восемьдесят и докторской колбасы по два тридцать за килограмм.

– Елизавета Марковна, Вы себя хорошо чувствуете? Что-то Вы неважно выглядите.

– Я, Раиса Лаврентьевна, чувствую себя хорошо, а выгляжу как человек, который глаз не сомкнул всю ночь. Сама виновата. Век живи… – со вздохом ответила Елизавета.

– Простите за бестактность, – сказала Раиса и тут же задала новый вопрос: – А кто это ночью в дверь звонил? Я слышала два звонка, – она деликатно не упомянула, кому гости звонят дважды.

– Ох, Раечка, – видимо, Вольская по-настоящему была выбита из колеи, раз позволила себе такое обращение, – кажется, я в очередной раз учудила. Пустила в дом сама не знаю кого. Говорят, что родственники Шуриков. Спят ещё. А ночью так храпели… я бы сказала, художественно… Я и покашливала, и посвистывала… Вы знаете, что если посвистеть, храпящий должен проснуться? Мы в детстве так няню будили… Но тут – увы.