Коммунальная на Социалистической

Причём Ростислав Петрович, застигнутый за одеванием, оказался в пижамных брюках снизу и белой выходной сорочке сверху. А Нинель Виленовна…

При виде Нинели Виленовны трое мчавшихся со стороны кухни резко затормозили. Раиса, негромко вскрикнув, схватилась за сердце, а Лев Эдуардович выронил газету.

Лицо Нинели представляло собой некое кровавое слоистое месиво, на котором выделялись широко раскрытые небесно-голубые испуганные глаза.

Самые крепкие нервы оказались у Елизаветы Марковны.

Сначала при виде жуткой картины она тоже остановилась, словно наткнувшись на невидимое препятствие, и почувствовала холодный спазм под ложечкой. Но она быстро взяла себя в руки и смогла продолжить движение в сторону окровавленной Митиной, почему-то, несмотря на явные травмы, не издававшей ни стонов, ни криков. Первой мыслью Вольской была констатация: «Это шок!» Второй – визуальный анализ: «Глаза испуганные, но не страдающие». Третью она додумать не успела, потому что Митина, которой с такой головой полагалось лежать в виде трупа, неожиданно громко воскликнула: «Что случилось?!»

Мужчины, как окаменевшие, молча стояли там, где их застал эффектный выход Нинели.

В свою очередь Раиса, по-прежнему державшаяся за сердце, при этих словах вдруг привалилась к выступающему углу прихожей и начала медленно оседать на пол. Мгновенно оценив ситуацию, Елизавета Марковна подхватила сползающую по стене Пичужкину. Та оказалась слишком тяжёлой для отважной пенсионерки, и они обе оказались на полу прежде, чем остальные смогли что-либо понять. Как только их тела коснулись линолеума, мужчины вышли наконец из ступора, с разных сторон бросились их поднимать, столкнулись лбами и немедленно схватились за головы, растирая ушибленные места. Наблюдавшая за этой кучей малой ничего не понимавшая Нинель снова воскликнула: «Что случилось?!» В этот момент дверь в комнату Елизаветы Марковны распахнулась и со словами «что тута за шум?» на пороге показалась Наталья Степановна. Увидев Митину, по лицу которой стекали красные сгустки, и груду тел на полу, она взвизгнула, сделала пару шагов, закатила глаза и присоединилась к копошащейся у её ног компании, единственная из всех без сознания. Шурик из комнаты выйти не успел – дверь перед ним захлопнулась, подпёртая телом его тёщи.

Елизавете Марковне наконец удалось подняться на ноги.