Дом проблем

А лесорубы они не ахти какие, и, видимо, власти посчитали, что выгоднее и этих вслед за родственниками в пустыню отправить.

Уже и война закончилась, когда Нажа Мастаев нашёл свою семью – жену и двух уже повзрослевших дочерей – в поселке Айдабул Кокчетавской области. И тут помогла грамотность: Мастаев – бригадир. Совхоз зерноводческий, после уборки, ещё много раз людей по жнивью прогоняют, и всё равно, где колосок, где зёрнышки валяются. Но не дай Бог кто эти зёрнышки подберёт – по сталинскому закону – арест, лучше под пашню, а люди от голода пухнут.

Но ведь семью кормить надо. К тому же, у Мастаевых уже родился сын. И Нажа пошёл на риск: в небольшой мешочек тайком набрал совхозного зерна, и, якобы покормить коня, отъезжал в сторону и бросал мешочек в камыши.

После захода солнца ни один казах, тем более спецпереселенцы, не смели выходить из своих жилищ. А вот чеченцы ничего не боялись, всякое по ночам творили, даже вечеринки устраивали. Мастаеву не до вечеринок, за» полночь он уходил далеко в степь и выискивал свой клад.

До утра зерно надо было истолочь, сварить, съесть, остатки закопать, и чтобы никаких следов или запахов.

Так, как бы попав в колею, жизнь Нажи понемногу налаживалась. Дети росли, пропитание было. Что ещё человеку для счастья надо? И вот эпизод, один лишь эпизод, который вновь перечеркнул всю жизнь.

Стояла осень, тихая спокойная осень. Пожалуй, самое благодатное время, когда летний зной спадает, а сибирские циклоны ещё не задули. И пора подводить итог, а урожай как никогда выдался на славу, совхоз перевыполнил план сдачи зерна государству и впервые рассчитывали на премиальные, а Мастаеву за ратный труд даже медаль обещали.

И Нажа уже сожалел, что выкинул на лесоповале свои боевые награды… В таком радужном настроении ехал он как-то на совхозной кобыле по фашистской слободе (так назвали новый посёлок, где разместились депортированные немцы). Благодаря усердию и исключительному трудолюбию немцев эта слобода отличалась особой аккуратностью, тишиной и порядком. И вдруг какие-то крики, детский плач, стоны и свист. Местные жители даже за забор выглянуть не смеют, припали к щелям. А во дворе управляющий совхоза, здоровенный казах, толстой плетью полосует всю немецкую семью, даже детей, коих окровавленный отец ещё пытается прикрыть.

Ни минуты не думая, Нажа соскочил с лошади, перемахнул через забор, сбил с ног казаха и той же плетью хлестал его до тех пор, пока древко не обломилось. А потом ещё ногами поддал, плюнул и ушёл.