Дом проблем

Живые цветы через день – два завянут, и он купил искусственные и только два, как знак: он и она – навечно!

Людей на концерте – не густо, в основном русские, пожилые. В первом ряду мать Марии, а вот брата и отца нет. Ваха пораньше пришёл, чем удивил билетёра, сел так, чтобы и его было видно. Однако Мария вряд ли его заметила до начала, а во время исполнения он сам про все забыл, он даже не думал, что от музыки, тем более такой вроде скучной, как говорят, классической, он получит такое наслаждение, такую невиданную лёгкость, нежность, что буквально улетит вместе с девушкой и мелодией на самые облака, и, как заключительный аккорд, он видит, что понесли на сцену цветы.

Он тоже рванулся к ней, стал в очередь, и что же такое, она от его подарка вздрогнула, даже побледнела. Не понимая, в чем дело, поражённый Мастаев быстро вернулся на своё место, а соседка шепчет:

– Такие цветы лишь на могилу. А два цветка – траур.

Он бежал. Бежал на до сих пор спасающий футбол, но и там не смог найти успокоение.

До полуночи бродил он по городу, боясь войти во двор, думая, что там его поджидают культурные обитатели «Образцового дома». Но во дворе, как обычно, тихо, только мать беспокоилась, что он задержался.

Наутро во дворе тоже ничего революционного, так что он, более-менее успокоившись, двинулся в другой дом, «Политпросвещения», а тут Кныш:

– Хе-хе, что это ты там учудил на концерте?

– Откуда вы знаете? – Мастаев так удивлён, что даже не заикается.

– Хе-хе, я всё знаю, работа такая… А ты, в принципе, правильно поступил, есть в тебе рабочий инстинкт, сразу же «захоронить» эти буржуазно-заморские веяния.

Тоже мне классика: Бах, Шопен, да Чайковский. Есть «Интернационал», есть наш Гимн – и баста! – он закурил очередную папиросу. – Весь мир против нас. Выборы на носу, а этим барышням всё побренчать неймётся… Ты, Мастаев, молодец, сорвал это безобразие!

Кныш, обычно говоривший лозунгами, всегда твердил: «Болтун – находка для врага». А тут разошёлся, во всех подробностях смакуя, рассказал, как эта пианистка не смогла продолжать концерт, словно голос у неё сорвался, как публика стала возмущаться.

– А вы разве были там? – не сдержался Мастаев.

– Считай, что был, – доволен Кныш. – Если бы не дождь, был бы прилично-организованный скандал.

– А-а разве вчера был дождь?

– Что? – Кныш словно очнулся. – Вот чёрт! Действительно, разве вчера был дождь? – он полез в стол и, не доставая, чтобы Мастаев не видел, что-то там листал.