Дом проблем

– Я-я у-у…, – не смог словом ответить Мастаев, бросился на обидчика.

Особого противостояния не получилось: не раз битый, драчливый воспитанник городских окраин и подворотен, он сходу подмял Якубова и, наверное, избил бы от души, но услышал, как Мария назвала его имя: «Ваха, перестань!». Он уже уходил, как остановился, словно очнулся, быстро сбросил кроссовки, швырнул их: «На, подавись». Так и ушёл босиком, а кто-то с балкона «Образцового дома» вслед крикнул: «Босяк».

Когда Ваха пришёл в чуланчик, мать уже спала, а он долго не мог заснуть, всё выходил во двор покурить, о драке он даже не вспоминал, был просто счастлив, что Мария знала его имя, даже обратилась к нему.

С таким же настроением он провёл и весь последующий рабочий день, думая, что все утряслось, а оказывается, было продолжение: мать обо всем узнала. Она пошла к Якубовым и на весь подъезд заявила:

– Мой сын не «стукач» и тем более не «ублюдок». Мы свой трудовой честно добытый кусок хлеба едим и хвалу Богу воздаём, а вы с жиру беситесь, воры! Харам[23 - Хаарам (арабс.

Якубовы с ней особо не препирались, просто дверь перед носом захлопнули. А на следующее утро, не в почтовый ящик, что на двери, а под дверь просунули конверт: «Граждане Мастаевы. В „Образцовом доме“ проживают достойные люди. Ведите себя прилично, выселим».

Только Ваха это прочёл, бросился в подъезд к Кнышу. Благо, тот сам открыл дверь. Увидев протянутое письмо и страдающее от заикания лицо, Кныш грубо схватил запястье Мастаева, резко втянул в коридор и шёпотом:

– Я ведь запретил без вызова являться, тем более сюда.

– Э-э, – показывал Мастаев письмо.

– Тише, я сам такое же получил. Читай: «Товарищ Кныш! Ваша кадровая политика не соответствует современным требованиям. Срочно примите меры. Выговор с предупреждением».

– А вам от кого?

– Тс-с! – Кныш загадочно поднял указательный палец вверх и ещё тише: – понимаешь, мы люди маленькие, а политика – дело тёмное. Ею управляют всего несколько человек. Их мало кто знает, и лучше не знать.

– Постойте, – заупрямился Ваха, вновь глядя в письмо, – вы-то хоть «товарищ», а мы с матерью, судя по письму, «не достойные», «не приличные».

– Мастаев! Ты юн и глуп! Вместо того, чтобы благодарить судьбу, ты о какой-то чести задумался?.. Ну, можешь хоть сейчас переезжать. Куда? Хоть о матери своей несчастной подумай… А ты в пианистку влюбился. Да она ведь цаца, и не чеченка, и не русская.