Дзержинский 119-й (Недокументальная быль)

автора)] чтобы работать без продыху, питаться консервами и «дошираками», неделями спать на полу, в тесноте, кутаясь в замурзанные спальники?!

Да, партийцы готовились бороться за свободу того, кому искренне верили. Кто непостижимым, на первый взгляд, образом соединил вместе их судьбы – такие разные, непохожие друг на друга…

Ни им, ни даже самому Лимонову не нужен был депутатский мандат сам по себе – они шли в политику не ради карьеры или денег. Они всегда были радикалами, бунтарями, крайними из крайних. Иные воспринимали их как законченных отщепенцев.

Несколько лет назад они выходили на Охотный ряд, где шёл какой-то скучный и полудохлый митинг, неся на алом транспаранте эпатажный, режущий глаз лозунг: «Долой и правительство, и Думу!». Пенсионеры, старушки, понурые седоватые мужики, все эти завсегдатаи оппозиционных акций, отворачивались тогда от них с возмущением, негодовали, осуждали…

Евгений Сергеевич бросил окурок в урну, резким движением отворил дверь и вошёл внутрь.

В помещавшейся на первом этаже канцелярии ему пришлось довольно долго объяснять, кто он такой и зачем хочет видеть Зюганова.

– Геннадий Андреевич сейчас никого не принимает, у него важное совещание, – бесстрастно отвечали секретари.

Тогда он сослался на думского депутата Вениаминова и сообщил, что договорённость о встрече имеется, что Зюганов в курсе визита и обещал принять.

После недолго колебания его всё же пропустили на второй этаж, туда, где располагались рабочие апартаменты руководителя Коммунистической партии.

Поднимаясь по мраморной лестнице, идя по сверкающему, устланному ковром коридору, Евгений Сергеевич отметил, что обстановка в штаб-квартире КПРФ, пожалуй, мало чем уступает Госдуме.

Секретарша в приёмной встретила его настороженным, малоприветливым взглядом.

– Здравствуйте, я к Геннадию Андреевичу! По поводу думских выборов, – он попытался смягчить её доброжелательной, непринуждённой улыбкой. – Мне Олег Иванович Вениаминов сказал, что меня примут сегодня.

– Геннадий Андреевич занят, у него совещание, – ответила она.

– Я готов подождать.

– Совещание важное. Оно только началось и закончится нескоро, – секретарша оценивающе оглядела его поношенное, местами протёртое пальто серого цвета, видневшиеся из-под него чёрные джинсы, густую, будто у священника, русую бороду, и взгляд её делался всё неприветливее.

– Ничего страшного, я никуда не спешу.

– Ну, ждите, – пожала она плечами, будто удивляясь в душе проявленной посетителем настойчивости.