Дзержинский 119-й (Недокументальная быль)

«А мне бы, интересно, хватило духу вот так же, как он, поступить, не спасовать? – непроизвольно призадумался Глеб, и, глянув украдкой на Володю, решил. – Хватило бы, сто пудов. В такой ситуации нельзя задний ход включать. Струсить – опозорить и себя, и партию».

Елагин раскрыл на столе карту города и, приглядевшись, ткнул пальцем в один из её углов.

– Здесь это было, да? – переспросил он для верности.

Володя скользнул по карте быстрым внимательным взглядом. Отпил чаю. Кивнул.

Елагин закусил губу, сцепил пальцы, хрустнув костяшками.

– Хорошо хоть не в центре. А то нам конфликты с гопотой ни к чему.

Володя утвердительно кивнул опять, но более не проронил ни звука.

Наступил вечер, и «вписка» начала постепенно наполняться народом. Уставшие от многочасовой ходьбы, промёрзшие партийцы сначала шли в ванную и с мылом под горячей водой тщательно отмывали свои густо перемазанные клеем руки, а затем уже садились ужинать. Сваренные вместе с тушёнкой макароны, свежий хлеб и насахаренный чай, сладостью которого многие откровенно пытались заглушить ощущения несытого желудка, быстро возвращали им силы, и уже вскоре квартира оглашалась их весёлыми возгласами, гомоном, смехом.

Партийцы с азартом делились друг с другом разными историями, рассказывая, кто в каких районах побывал, о чём разговаривал с жителями, как те отзывались о Лимонове, о предстоящих выборах…

– Пацаны, в ближайшие три дня по проспекту Свердлова в заводской микрорайон не ходим.

Ничего там не клеим, никого не агитируем. Понятно? – объявил Елагин, когда все, наконец, оказались в сборе.

И, поймав на себе с десяток озадаченных взглядов, вынужденно, но кратко пояснил:

– У нас там не всё ровно с местным населением.

Володя был тих и не разговорчив, как всегда, никому более и словом не обмолвившись о случившемся. Даже, как показалось Глебу, намеренно ушёл в другую комнату и прилёг с книжкой. Однако Серёга быстро успел всем всё растрындеть, и вскоре уже вся «вписка» знала о сегодняшнем происшествии.

Отогревшиеся, повеселевшие партийцы самозабвенно занялись одним из своих любимых дел: на чём свет стоит клясть обывателя. То тут, то там раздавались восклицания:

– Вот урод, а!

– Жлобьё чёртово!

– Листовка ему помешала… Когда всякие гопари во дворе бухают, он, небось, на них не бычит.

– Конечно, не бычит. Сам, небось, кирогазит с ними по-чёрному.