Запретная любовь

Боже, когда это кончится?

Вскоре появилась Марта, но вместо того, чтобы идти домой, встала за женщинами, что двигались к подавальщикам.

И снова Алексеев следил за этой хрупкой девушкой, и вместе с жалостью появлялось уважение, как и ко всем остальным женщинам, которых он с радостью отпустил бы домой, но не имел на это права – баржу надо было разгрузить любой ценой.

Ужинали под непрекращающимся снегом, все устали донельзя, не было сил даже говорить. Пили чай, наслаждаясь отдыхом и стараясь протянуть эти минуты.

И тут Лиза, положив ладонь на плечо Марте, сказала:

– Ты, девка, не обижайся на мои слова, это не я говорила, а жизнь моя распроклятая.

– Я не обижаюсь.

– Вот и молодец. Дай бог тебе хорошего мужа найти.

– А его искать не надо, – подхватила разговор Усманова, – вот он, – показала она на Алексеева. – Молодой, красивый, принц, спасший утопающую принцессу. Как тебе Ганя, Марта? Хватит одному жить, пора женой обзаводиться.

– А что, хорошая бы получилась пара, – поддержала ее Клава, – вы посмотрите на них, гусь да гагарочка.

Ганя, чего молчишь, как тебе Марта?

Понимая всю степень усталости женщин, и желая поддержать их шутливый разговор, Алексеев, глядя на Марту, сказал:

– Очень хорошая девушка. Замечательная жена из нее получится.

– Так в чем дело? Как говорится, куй железо, пока горячо. Сразу и сделай предложение.

– Мы, якуты, с этим не торопимся, но если поженимся, то навсегда, до конца жизни.

У нас и в олонхо у богатырей всегда была одна женщина, ради нее он и в Нижний мир спускался, и со змеями воевал, и с абаасы…

– Олонхо что, сказка?

– Это как греческие мифы, свой Зевс, свой Геракл…

– Ты, Ганя, в сторону разговор не уводи, ждать Марте сватов или нет?

И тут Алексеев твердо сказал:

– Ждать!

Все весело загалдели:

– Ловим на слове. Марта, готовь подвенечное платье.

Покрасневшая Марта уставилась в кружку и не поднимала головы.

Женщин отпустили в восемь вечера, а сами пластались до шести утра, пока весь груз не перекочевал на берег.

 И сразу прекратился снег, словно кто-то и на небесах закончил свою работу.

Оставив сторожа, разошлись по домам. И хотя от усталости ноги отказывались идти, в восемь Алексеев был в конторе сельпо. И чтобы в этот день ни делал, неотступно думал о Марте, прошел год, как он пообещал матери познакомить ее с Мартой и ничего не сделал для этого.