Запретная любовь

При свете костра еще раз обследовали ногу коменданта. Сомов ножом выковырнул дробинки, протер ранки водкой.

– Представляю, что бы сделали с Гавриилом Семеновичем, случись с Леонидом Мартыновичем что серьезное. Ведь еще надо было доказать, что выстрел случайный.

– А что, хорошая мысль. Дробь в меня попала? Попала. Налицо факт попытки убийства. Так что, Гавриил Семенович, ты у меня на крючке. Могу казнить, могу миловать.

– Может, Иван Егорович, мне и в самом деле его пристрелить? Все равно отвечать.

– Все, хватит, мужики, – рассердился Сомов.

 – Такими словами не бросаются.

Выпили, потом еще, и захмелевший Сомов сказал:

– Хорошо, Гавриил Семенович стрелял, когда утки только взлетали, взял бы чуть повыше – и лишилась бы твоя Зина любимой игрушки.

– Какой игрушки? – не понял Ножигов.

– Той, что в штанах прячешь. Или уже поистерлась?

– Да что с ней сделается? – не поддержал шутку Ножигов. – Мог вообще погибнуть от своей дурости. И чего поперся? Словно кто подтолкнул. Ладно, хватит об этом.

И больше в тот вечер о неприятном инциденте не говорили. Пили водку, вспоминали прошлые охоты, кто, где, сколько… Неожиданно Ножигов спросил:

– Скажи, Гавриил Семенович, почему тебе всегда везет на охоте? Сколько ходили, ты ни разу без добычи не вернулся.

Алексеев ответил, не раздумывая:

– Ты заходишь в лес, как хозяин, а я – как гость. И всегда с уважением к духам – настоящим хозяевам леса.

– Предрассудки. Религиозный бред. Ты же коммунист.

– Прежде всего я якут. И с детства впитал обычаи и религию своего народа.

Духи-хозяева есть у озер, гор, леса, любой местности – везде. Они были до нас и будут после нас, а мы лишь гости на этой земле. Мы, якуты, верим, что даже у каждой вещи есть свой дух-хозяин, иччи.

– Ну, это уже чисто религиозная пропаганда.

– Да нет, – вмешался Сомов, – тут другое. Скажи, Леонид Мартынович, ты русский?

– Русский.

– Тогда назови хоть одного славянского бога.

– Иисус.

– Это христианство. Ты славянского назови.

Не знаешь? А я лишь некоторых – Перун, Сварог, Даждьбог. Потеряли свое истинно русское, а с ним потеряли и связь с духами лесными. А раз нет в лесу духа-хозяина или бога лесного, значит, можно рубить, крушить все вокруг.

– Ты что, верующий? – удивился Ножигов.

– Если бы… Я материны слова повторяю. И завидую ей и вот Гавриилу Семеновичу. Лешие, водяные, кикиморы – они для нас теперь сказочные персонажи. А не хватает, не хватает нам вот этих духов лесных, озерных.