Запретная любовь

Продержится она и сейчас. Она еще нарожает Гане детей, и будет жить с ним долго и счастливо.

После ареста Марты Алексеев был сам не свой, приходил на работу и сидел, уставившись в стену. Ни кладовщица Зина, ни Адам с Николаем лишний раз не беспокоили его. Вернувшись домой, Алексеев бесцельно слонялся по двору или сидел на крыльце, поглаживая Модуна и не замечая, как его атакует несметное полчище комаров.

Матрена Платоновна понимала страдания сына, но не понимала его бездействия:

– Помнишь, Ганя, слова отца?

– Конечно, помню.

Если будешь думать не о себе, а о других, все преодолеешь.

– Правильно. А о ком сейчас думаешь ты?

– О Марте.

– Нет, сынок, ты думаешь о себе. Себя жалеешь. Ах, как тебе плохо. А ты поинтересовался, как там Августа Генриховна? Одна, больная. Мы могли бы поселить ее у нас. И ей хорошо, и мне будет веселей, а то целый день одна дома. Модун говорить не научился.

– Августа Генриховна шпрехает только по-немецки.

– А я буду по-якутски.

Захотим, поймем друг друга.

– Мама, какая ты у меня! – Алексеев обнял мать, поцеловал в щеку. – Самая хорошая на свете!

– А ты что, только узнал об этом? – Матрена Платоновна лукаво глянула на сына.

Ганя был у нее поздним ребенком – появился, когда старшие сестры уже невестились. Поздним и последним. Из котомки выбитый прах – так говорят о последнем ребенке в семье. Рос Ганя хилым, часто болел, и Матрена Платоновна опасалась за его жизнь, но получилось по-иному, сестры одна за другой умерли от туберкулеза.

А Ганю стал брать на охоту Иннокентий, брат Матрены Платоновны, и мальчик заметно окреп.

Учился он хорошо, все предметы давались ему легко, и Матрена Платоновна не могла нарадоваться, глядя на сына, и часто думала, будь отец жив, он гордился бы Ганей.

Жили, как все живут, бывало, и голодали. Матрена Платоновна как начала работать в колхозе дояркой, так и трудилась там все эти годы. Когда Ганю поставили председателем сельпо, он сказал, хватит, мама, тебе уже семьдесят, пора и отдохнуть.

Но она оставила работу, лишь когда закончилась война, да и то с условием, что они заведут корову – не сидеть же ей целыми днями сложа руки. Держать корову было не просто, частникам выделяли покосы где похуже и сена на зиму не хватало, приходилось по копенке собирать по берегам рек и по полянкам в лесу. Однако Ганя согласился, и она была благодарна ему за это.

Все складывалось хорошо, не хватало лишь внуков.