Сигналы Страшного суда. Поэтические произведения

Темнотою осветила ходы,

Несла через глубокие заборы,

Она пришла, чтоб с корнем вырвать сад

И вырыть недвусмысленные дыры.

И, наполняя ледяной озноб,

Раздвинула минутные пределы —

Таким неотвратимым образом

Начало намечается до дела.

II. «Когда, придя к столу, я сел и стал…»

Когда, придя к столу, я сел и стал

Разламывать печенье или корку,

Я разобрал, что сломлен и устал,

А масло пахнет жестью и прогоркло.

И, досидевши до конца и встав,

Накинулся на лестницу и еле

Дошел до верху, быстро отпер ставни.

Тогда-то мы очухались и сели.

III. «Дождь был один. Интимно рассказал…»

Дождь был один. Интимно рассказал,

Что он – большая серая собака.

Я тер лицо и липшие глаза,

Стеснявшиеся морщиться и плакать.

Обструги досок, бледный керосин,

Колеблемое пламя керосина,

Опять окно и сонная косынка,

Измятая и пахнущая псиной.

И жирный шум льняных и грустных струй,

В кустах речной, в окне простоволосый.

И ломкость рук, – мы ели землянику,

И озеро, – мы расплетали косы.

6 июля 1929

Луга – Ленинград. Загородный, 16

30. Одесса

Вечер высчитал – ночь через час.

Точно. Был он.

Свет сочившийся погас.

Наступил сон.

Хрип, и ветер, и треск свай,

Череда волн.

Жесть выхлестывала лай,

Звон бил мол.

Волны с ревом в степь несут

В шерсти белый дым.

Камни рокочут – крабы в тазу

Черные из воды.

Сломлен у мидий острый край,

Погреб – бочки – сыр.

На базаре лают псы.

Бьют часы. Ночь.

15 июля 1929

Загородный, 16

31. Весна («Окна и люди, – серые на желтом…»)

Окна и люди – серые на желтом.

Люди и мыши – хвостики улыбок

Мечутся по улицам, а улицы расколоты

Сталью – это лужи, глубиной до неба.

В каждом желтом дворе

Синяя весна.

В каждом синем окне

Веселится примус.

На гудящем огне

Варится горох.

Под котами во дворе

Пыльные диваны.

К одному бежит гречёнок,

Подбежал и наплевал.

А коты, сощурясь

На весенний день,

Прыгнули с диванов

В голубую тень.

В погребе у норок,

В писке темноты

Ждут мышей тишайшие

Черные коты.

29 марта 1930

Загородный, 16

32. Дворик на Канатном

У солнца лучик-хвостик,

Горячий, как укол.

Внизу цветет известка,

Но влажен желтый двор.

Расщеплены ступени,

Разлито молоко,

И выгорают тени

Угарно и легко.

1930

Одесса

33.